о театре

НЕЗАЖИВАЮЩИЙ РАЙ

Водосточножелезоколеновывихнутая драма

Автор - Владимир Казаков

Постановка и инсценировка Ивана Верховых (1994)

Участники: Елена Блохина, Сергей Ганин, Виталий Скородумов, Юрий Кудинов, Евгения Калининская, Сергей Волков, Инга Монаенкова.

Продолжительность спектакля 2 час 15 минут (без антракта)

В Доме архитекторов на Первомайской совершаются полеты. Раздвигаются стены, потолки, лестницы, и все, что оказывается там. А оказывается совсем немногое - 40 зрителей да 8 актеров, играющих "Незаживающий рай" - премьерный спектакль И. Верховых по произведениям В. Казакова.
И вроде бы все как обычно в АТХ: авторская сокровенность, причуды, приемы, завораживающее варьирование "всеми оттенками смысла", - только теперь еще и космический райский полет: летают люди, тени, предметы, одежды, паузы, звуки. Каждое движение в спектакле, как и слово, объемно, освобождено и продолжено в бесконечности. В каждой клетке художественного пространства - сопряжение Времени и Души. Нужно тянутся вверх до головокружения, чтобы летучая подробность смысла, звука, видения не миновала. Потому что все: и бессилие чайной ложечки в толщине стакана, и раскатистая шалость блестящих шариков, похожих на дождь, на град, на глоток, - паутинками связано, скрещено, обернуто вокруг прозрачного тела спектакля.
Он трепетный и влажный, как крылья огромной, только что народившейся бабочки. Траурница, кажется, есть такой вид. Черно-белое ее мерцание - от признака немого кино, от белых ночей Достоевского и Вагинова, от ассоциативного шлейфа обэриутов.
Сюжетный импрессионизм спектакля подвластен потоку сознания, интуиции, импровизации, когда обычная библиотечная стремянка превращается в свадебный аналой, а распахнутое окно - в природное зеркало, в котором деревья, облака, ветер - полноправные участники драмы.
Незаживающая фантасмагория мира, явленная в два часа сценического времени, сметает зрительские ориентации, привычки, опрокидывает одномерную плоскость контакта на уровне рампы. Зритель становится легким и счастливым. Ему кажется, что это он за столом, накрытым чудесной скатертью, неспешно и горько пьет чай в серебре подстаканниках, отпускает в небо вкусный запах сигаретки, корчится под фонарем в тумане петербургской ночи. И чистота, ирония, наивность, выверт становится "легкими спутниками" его страдания.

"Саратовский листок", 4 июля, 1994


© 2001 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)