Владимир Аукштыкальнис

заслуженный артист России

Учебное заведение
Студия при Саратовском государственном драматическом театре им.К.Маркса
Мастер
Бондарев Николай Автономович, заслуженный деятель искусств
Год окончания
1961
Театры и режиссеры
Саратовский академический театр драмы - Н.А.Бондарев, Д.А.Лядов, Л.М.Аронов, К.М.Дубинин, А.И.Дзекун, А.В.Кузнецов; И.Г.Коняев, М. Глуховская, Ансар Халилуллин
Важные роли
Островский "Горячее сердце" Хлынов; Островский "Красавец мужчина" Олешунин; Достоевский "Идиот" Федрыщенко; Анкилов "Солдатская вдова" Плетнев; Дьярфош "Проснись и пой" Пишта; Друцэ "Святая святых" Келин Абабий; Гельман "Мы, нижеподписавшиеся" Леня Шиндин; Виноградская "Член правительства" Ефим Соколов; Шекспир "Макбет" Макдуф; Гуркин "Любовь и голуби" Вася Козякин; Булгаков "Мастер и Маргарита" Степа Лиходеев; Чехов "Вишневый сад" Фирс; Шток "Ленинградский проспект" Борис Забродин; Лаврентьев "Чти отца своего" Севка; Найдёнов "Дети Ванюшина" Щеткин;
Горький "На дне" Костылев;
Лопе де Вега "Изобретательная влюбленная" Капитан;
Бомарше "Женитьба Фигаро" Садовник Антонио;
Когоут "Игра королей" Склепович;
Тургенев "Завтрак у предводителя" Пехтерьев
У. Шекспир "Гамлет" священник (2008);
Майя Береговая"Гонза и волшебные яблоки" - Дед Габадей (2008);
Николай Гоголь "Женитьба" Анучкин (2010);
Место работы
Саратовский государственный академический театр драмы

Пассы – на сцене, ролики – в жизни

Степа Лиходеев в «Мастере и Маргарите» и Фердыщенко в «Идиоте», Окелли в «Марии Стюарт» и Пехтерьев в «Завтраке у предводителя», совсем свежая работа – священник в «Гамлете»... Если перечислять роли заслуженного артиста России Владимира Аукштыкальниса, не хватит газетной полосы. Он никогда не играл главных героев, исполнители которых уже по этой причине обречены на успех. Но актеру свойствен талант сделать запоминающимся эпизод. «Это большой труженик», – говорят о нем коллеги. Актерские труды продолжаются у Владимира Викторовича ровно 50 лет. Учитывая 75 лет со дня рождения, юбилей нешуточный. Будучи частью плеяды актеров, которые составили славу саратовской драмы – Янковский, Молодецкий, Аредаков, Гришина – Аукштыкальнис остался актером одного театра, не подвластным ветрам переменчивой актерской судьбы.
– Владимир Викторович, как себя ощущает человек, отдавший театру полвека?
– С того момента, как это стало моей профессией, я очень изменился. Многому научился, многое понял. Например, то, что актер должен сначала «препарировать» героя, разложить по полочкам, чтобы потом зрители его почувствовали и поняли, чтобы суметь донести до них суть авторского замысла. Мне нравится искать подходы к герою, и процесс этот может длиться долго: необходимо понять психологию персонажа, иначе – провал. Не часто, но случалось, когда я не справлялся с ролью, не находил нужного выражения, и причины крылись не только во мне самом. К примеру, я не совсем доволен ролью Фирса в «Вишневом саде» – сыграл бы лучше, если бы контакт с режиссером был другой: я себе этого героя немного другим представлял. Но есть эпизоды, которые очень люблю. У Дзекуна в «Четырнадцати красных избушках» играл берданщика – емкий, яркий, объемный эпизод. В «Фигаро» – садовника, вечно полупьяного и взъерошенного. В спектакле «Изобретательная влюбленная» у меня – чумовой генерал, этакий герой-любовник «в возрасте», который полюбил молодую и строит из себя старого мачо.
– Вас можно назвать королем роли второго плана. Какие у вас любимые персонажи?
– Я, конечно, не герой-любовник – я характерный актер, особенно люблю комедийные роли. Больше удаются персонажи «от земли» – крестьян, рабочих, бытовые персонажи – их лучше понимаю. На душу легла роль Плетнева в «Копилке», бывают же такие удачи – когда ты своего героя нутром чуешь. В «Соломенной вдове» – был такой спектакль в 70-х годах – мой герой взял в свои руки колхоз, который после войны остался без мужиков, – вернее, в одну свою руку, поскольку был одноруким. Для этой роли пришлось научиться одной рукой на баяне играть, самокрутку крутить.
– А еще какими навыками вам приходилось овладевать ради ролей?
– Для спектакля «Король, дама, валет» пришлось научиться ловкости рук: мой герой на сцене распиливал человека, делал пассы, платочек из руки у него исчезал. Специально приглашали профессионала, с которым мы работали два месяца, – оттачивали фокусы.
– Тягу к профессии когда ощутили?
– Я не собирался становиться ни актером, ни слесарем. Учился в школе при художественном училище им. Боголюбова. Потом решил: художник – профессия, конечно, хорошая, культурная, но для жизни мало что даст. Когда был на 4-м курсе училища, объявили набор в студию при театре драмы. Я играл в самодеятельности, и наш руководитель сказал: у тебя хорошие способности – попробуй. Пришел я на третий тур. Говорю секретарю комиссии: хочу, чтоб вы меня послушали. Репертуар у меня был необычный – я не читал стихов про советский паспорт, вместо басни привычного Крылова заготовил «Заяц во хмелю» Михалкова. Юмористический рассказ был ужасно длинный, но, на удивление, дали дочитать его до конца, а когда я закончил, комиссия еще сидела молча и, видимо, ждала продолжения. Так меня и приняли. Однако началась учеба, а я тем временем решил, что можно и в Москву попробовать. Пришел в ГИТИС: слетел с первого тура – мол говор у меня не московский. Пошел во МХАТ: там слетел уже со второго тура. В «Щуке» – с третьего меня попросили. Прогресс!
– Вы как критику воспринимаете?
– Критики – это особое сословие. Мнение каждого субъективно. Раньше модно было собирать после спектакля критиков, общественность и обсуждать. Но режиссер однажды сказал нам: все, что тут услышали, забыть. Мне кажется, критика должна быть доброжелательной, ее задача – помогать. Ведь можно так разгромить спектакль, что и на сцену выходить не захочется. А еще она должна быть конкретной: вот читаешь местные ли, столичные ли СМИ – обсуждают, как правило, сюжет или работу режиссера, а про актеров – ничего, как будто нет их. Это меня настораживает. Обиднее всего для актера, когда его не замечают.
– Нынешняя тенденция осовременивания классики в желании дать новую трактовку привычным вещам не всегда приводит к удачным сценическим решениям. Насколько вы одобряете такие новшества?
– В принципе, классики этому сопротивляются. Но некоторых осовременить стоит. Вот Чехова, например, очень сложно переиначить – получаются непонятные вещи. Горький этому более подвластен. В свое время мы поставили «На дне» не в традиционном ключе, спектакль вполне получился. «Гамлет» сделан режиссером по-своему, но считаю, само решение удачно. Конечно, вопросов много, но они и должны быть. Поначалу хотел поспорить, но потом решил довериться режиссеру. Все-таки Марина Глуховская работает с нами не впервые, она знает, чего хочет, ее постановки получают отклик у молодежи. Вот если для режиссера новая трактовка – просто способ самовыражения, это уже несимпатично. Вообще, надо ставить просто хорошие спектакли с хорошими актерами.
– А вам не хотелось самому этим заняться, реализовать себя еще и в режиссуре?
– Режиссурой боюсь заниматься. Это очень ответственно. Единственная моя постановка – дипломный спектакль «Женитьба Бальзаминова» в театральном училище имени Слонова, где я преподавал. Получилось удачно, было много находок – чувствую, фантазия у меня работает, а режиссер без фантазии – не режиссер. Неординарное распределение ролей, которое я устроил молодым актерам, удивило коллег, но люди ведь иногда не догадываются, что они способны сыграть. Нынешнему поколению молодых актеров у нас в театре очень повезло – они получают хорошие роли, не страдают от отсутствия качественного материала. Мы же начинали с массовок, старые мастера постепенно нас вводили в спектакли.
– С вашей фамилией – чего уж там, труднопроизносимой – наверняка не раз случались казусы…
– Главное – ее два раза правильно произнести. Потом не забудешь. Недавно диктор местного телевидения меня Ау…кивнисом назвал. На следующей неделе он звонит извиняться: «Я же ее так учил!» А я, наоборот, за него переживал.
Во мне много кровей намешано: отец – литовец, мама – немка, бабушка – полька. Прадед приехал в Саратов из Литвы, из Ковно, в царские времена, отслужив 25 лет в армии в Архангельске. И вот как интересно складывается судьба. В дедовском архиве сохранились сведения о том, что прадед снял комнату на Валовой: дед описывал, как он с отцом ходил смотреть на оползни в Глебучевом овраге. Я теперь тоже живу на Валовой.
– Владимир Викторович, вам ваш возраст никак не дашь! Специально занимаетесь, чтобы поддерживать физическую форму?
– Честно говоря, когда занятость в театре большая, никакая дополнительная физкультура не нужна. Года три назад в «Копилке» я таскал большие ящики, влезал в них, пробивал дыру головой. Режиссер, видимо, волновался за мое здоровье, однажды на репетиции спросил меня: вы как себя чувствуете? Очень хорошо, отвечаю, а вы? Впрочем, одно время я занимался боксом, гимнастикой, а пару лет назад в Москве зять позвал на роликах кататься – и пошел с ним кататься на Воробьевы горы.

Ирина Кабанова "Неделя области" 28 мая 2008 года

автограф для артклуба

© 2001-2008 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)