ц ъебъзе

Чайка

Антон Чехов

пьеса в двух актах и четырех действиях

Премьера состоялась 17 сентября 2010
Режиссер-постановщик
- Сергей Стеблюк
Сценография и костюмы - Ольга Герр
Художник по свету - Дмитрий Крылов
Помощник режиссера - Ольга Слепова, Светлана Строкина
Звукооператор - Ирина Саурина
Осветитель - Наталья Подъездникова

Спектакль идет с одним антрактом
В спектакле звучит XVII соната Людвига ван Бетховена

Действующие лица и исполнители

Ирина Николаевна Аркадина, по мужу Треплева, актриса - засл.арт. России Эльвира Данилина
Константин Гаврилович Треплев, ее сын, молодой человек - Александр Фильянов
Петр Николаевич Сорин, ее брат - Юрий Кудинов
Нина Михайловна Заречная, молодая девушка, дочь богатого помещика - Зоя Юдина
Илья Афанасьевич Шамраев, поручик в отставке, управляющий у Сорина - Валерий Ерофеев
Полина Андреевна, его жена - Светлана Москвина
Маша, его дочь - Ольга Милованова, Татьяна Родионова
Борис Алексеевич Тригорин, беллетрист - засл.арт.России Игорь Баголей
Евгений Сергеевич Дорн, врач - засл. артист России Виктор Мамонов
Семен Семенович Медведенко, учитель - Андрей Казаков, Андрей Седов

В спектакле заняты сотрудники театра - Юлия Михайлова, Валерий Абрамов, Сергей Казорин, Виталий Пьянков.

Действие происходит в усадьбе Сорина. Между третьим и четвертым действием проходит два года


Притяжение несовершенства

В театре драмы обедают, пьют чай и рефлексируют о странностях жизни
Каждый уважающий себя театр должен иметь в своем репертуаре «Чайку» Чехова - с таким посылом руководство саратовской драмы принялись штурмовать сценически одно из самых сложных произведений мировой драматургии. Риск дело благородное, но не обязательно успешное. В новейшей истории русский классик появлялся на саратовской сцене дважды. Несколько лет назад режиссер из Питера Елена Черная поставила в театре драмы «Дядю Ваню», a в прошлом сезона в ТЮЗе Киселева принялись играть «Вишневый сад» в постановке Георгия Цхвиравы. Оба спектакля отдаленно напоминали Чехова, но сам Антон Павлович из них каждый раз ускользал-выветривался, как выветривается дух из чуждой ему оболочки.
Печальная тенденция могла навсегда отбить у саратовской публики охоту ходить на Чехова, но тут на горизонте появился московский режиссер Сергей Стеблюк. и... Антон Павлович неожиданно решил остаться...
Умение воплощать на сцене пограничные жанры, где драма перетекает в комедию, а та в свою очередь неожиданно заканчивается трагедией, Сергей Стеблюк показал еще в «Сердечных тайнах», смешав трогательную нежность с зубодробительной иронией, граничащей с черным юмором. В «Чайке», где люди обедают, пьют чай, а в это время разбиваются их судьбы, в смысле психоэмоциональной эклектики, тоже есть где разгуляться. На квадратный сантиметр сюжета здесь приходится пять кубометров неразделенной любви, люди страдают от мук творчества и, исчерпав запасы прочности, стреляются, оставляя зрителя сокрушаться о подлой сущности жизни.
Спектакль получился атмосферным - ингредиент, без которого за Чехова лучше не браться. Театр в нем максимально приближен к жизни, даже свет в зрительном зале выключается постепенно, видимо, для того, чтобы не было резкого перехода от реальности к игре. Актеры на сцене начинают действие, а зрители в это время еще продолжают рассаживаться по своим креслам - ход необычный, зато эффектный.
Любовь у Чехова это почти всегда мучение, а в «Чайке» она становится мучением в квадрате. Формула, при которой Ваня любит Маню, Маня любит Петю, а Петя, как назло, любит Бог знает кого, доведена здесь до своего логического предела. Все герои в спектакле любят друг друга, однако любовь эта каждый раз рикошетом попадает не в того, на кого рассчитана.
Чехов совершил революцию в драматургии - в его пьесах нет правых и виноватых, добрых и злых, героев и антигероев. Практически все его персонажи по сути своей хорошие интеллигентные люди, но при этом все по-своему несчастны и, что еще более досадно, каждый заставляет страдать других. Экзальтированность в них уживается с житейской мудростью, черствость с душевностью, а самовлюбленность со способностью к самопожертвованию. Героиня Эльвиры Данилиной, играющей Аркадину, может с замиранием сердца беспокоиться о заболевшем брате или великодушно помогать нищим, в то время как собственный сын страдает от ее махрового эгоизма. Персонаж Игоря Баголея (Тригорин) создает прекрасные произведения, а в жизни оказывается неспособен на поступок - талант беллетриста в нем непостижимым образом сочетается с бесхарактерностью. Глядя на него, поначалу как-то даже не верится, что такой человек способен погубить девушку. Однако по какой-то странной логике именно в него влюбляется героиня Зои Юдиной (Нина Заречная). А вовсе не в преданного и пылкого Треплева, готового любить ее по гроб жизни.
Пытаясь спастись от этих бесконечных парадоксов, герои много пьют, курят и рефлексируют, грустным взором глядя в туманную даль. Они живут, разговаривают, влюбляются, сталкиваясь, словно броуновские частицы. Но в этом видимом движении нет центробежности - словно планеты, они продолжают вращаться вокруг собственной оси без шанса услышать друг друга.
Эмоциональный эффект органично дополняют сценография и костюмы. Платья Аркадиной всегда изысканны - в любом состоянии она остается актрисой. Белый воздушный наряд Нины как символ хрупкой чистоты в финале сменяется претенциозным гипюром. А многоуровневые декорации в виде деревянного моста создают ощущение объемного живого пространства.
Еще при жизни Чехова упрекали в несценичности, критикам казалось, что в его пьесах ничего не происходит. На самом деле внимание к деталям и различного рода подводным течениям позволит воспринимать «Чайку» как хороший психологический детектив.
Несмотря на видимый пессимизм, на глубинном уровне спектакль несет большой позитивный заряд. Благодаря правильному режиссерскому осмыслению он мобилизует психику, обостряет чувства и пробуждает осознание необходимости более внимательного, трепетного отношения к жизни и друг к другу.

Елена Балаян «Взгляд» 23-29 сентября 2010 года

Счастливые несчастливцы

В Саратовской драме поставили Чехова
«Чайка» - пьеса знаковая, мифологическая. Театры ставят ее, когда возникает потребность поговорить со своим современником о самых наболевших, сложных, глубоко скрытых на дне души проблемах. И каждый раз постановщик рискует либо повторить уже пройденное многочисленными предшественниками, либо сорваться в безудержное «обновлечество» классического текста.
Однако московский режиссер Сергей Стеблюк вместе петербургской художницей Ольгой Герр сумели создать на сцене саратовского драмтеатра свой мир усадьбы, где такая «ясная теплая, радостная, чистая жизнь», где «чувства, похожие на нежные, изящные цветы», где все (кроме Маши) ходят в светлом, где изысканны и костюмы, и декорации (хотя это всего лишь пожелтевшие камыши).
И все - как и должно быть у Чехова. Царственно деспотична, красива, умна и талантлива Аркадина (Эльвира Данилина). Ее сцена с Тригориным (Игорь Баголей) - самая лучшая в спектакле, урок всем дамам. Экспрессивен порывистый Треплев (Александр Фильянов). Смело и сильно вторгается в пространства спектакля Татьяна Родионова (Маша). Блестяще справляется с возрастной ролью «действительного статского советника» Сорина Юрий Кудинов. И Нина Заречная (Зоя Юдина) получилась более спокойной и глубокой, настоящей актрисой, готовой ко всем тяготам избранного пути.
Все искренне хотят сохранить эту «теплую, радостную, чистую жизнь», которой повеяло в начале спектакля. Но камыши сохнут и желтеют, тревожные крики чаек врываются в притихший осенний дом, и «уже не за горой конец пути» - неизбежный выстрел в финале.

Ирина Викторова «Новые времена» 24-30 сентября 2010 года

Одинокая птица

Под конец минувшей недели в академдраме случилась «Чайка». На генеральном прогоне это явление публика встречала стоя. Новый Чехов оказался зрителям близок, как никогда.
При желании его даже можно было бы потрогать. Не Антона Павловича, конечно, а одного из его героев, беллетриста Тригорина, которого бесподобно сыграл заслуженный артист РФ Игорь Баголей, Сначала этот персонаж прилег на краю сцены, потом нагло уселся, свесив ноги .вниз. И таких моментов «близости» приглашенный московский режиссер Сергей Стеблюк уготовил для зрителей немало.
Такое впечатление, что режиссер не задавался целью поставить до боли знакомую всем вещь так, чтобы зал вздрогнул. В его «Чайке» бесконечно важны детали, и они, хорошо продуманные и пригнанные друг к другу, провоцируют публику на эмоции.
Первым делом Стеблюк размывает привычные грани. В то время, как опоздавшие театралы не торопятся рассаживаться по местам, видя, что партер по-прежнему освещен, а по сцене, поправляя декорации, разгуливает рабочий персонал, спектакль, оказывается, уже начался. Освещение в зале почти не гаснет. Разве что тогда, когда разворачивается спектакль в спектакле - пьеса начинающего драматурга Константина Треплева (Александр Фильянов). Все остальное время зритель чувствует себя таким же оголенным, как и актеры, и, помимо участия к персонажам, испытывает исключительную сопричастность всему происходящему.
Поражает финальная сцена. Занавес в постановке поднимается лишь однажды, и это случается в самом конце пьесы, когда становится понятно, что Костя застрелился. Впрочем, это даже не занавес. Под потолок взмывает кусок рваной голубоватой материи, поневоле рождающей ассоциации с чайкой. В своем порыве, который для аудитории абсолютно неожидан, полотнище опрокидывает и едва ли не роняет в партер множество стульев. Это вершинная эмоция, та режиссерская метафора, которая ставит в развернувшейся на сцене драме точку.
Даже декорации к спектаклю, над которыми потрудилась художница Ольга Герр, выпячивают одиночество и бесприютность героев: нагромождение дощатых конструкций, безрадостные цвета, инвалидная коляска, в которую, смеха ради, помещает себя Нина Заречная (Зоя Юдина). С той же тщательностью подобраны и костюмы, в которых появляются действующие лица.
Конечно, средоточие усилий Ольги Герр - в образе Ирины Аркадиной, немолодой, но молодящейся актрисы, которую на редкость удачно представила заслуженная артистка РФ Эльвира Данилина. Актриса меняет наряды, как перчатки (и вместе с перчатками), причем, каждое новое платье элегантнее предыдущего. Ее молодая коллега Нина - тоже образец женственности, даже при небогатом сценическом гардеробе. В ее образе главным атрибутом является цвет. До знакомства с Тригориным Нина, сама невинность, появляется в белом. Два года спустя, разочаровавшаяся, со сломанной жизнью, она предстает уже в мистическом фиолетовом.
Вообще, помимо деталей, Стеблюку прекрасно удалось главное: он не прогадал с подбором актеров. Его прочтение «Чайки», убедительное и трогательное одновременно, вызывает эмоции и оставляет мысли. А за таким коктейлем как раз и хочется придти в театр.

Екатерина Богданова «Богатей» 23 сентября 2010 года


Культура
Саратова   etxt.ru
Яндекс цитирования SpyLOG Rambler's Top100
ї 2001-2010 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)