ц ъебъзе

Гамлет

Уильям Шекспир

афишаТрагедия

Перевод с английского Бориса Пастернака

Премьера состоялась 19 Апреля 2008
Режиссер-постановщик
- Марина Глуховская (Москва)
Художник-постановщик - Ольга Герр (Санкт-Петербург)
Костюмы актеров в спектакле "Убийство Гонзаго" - Юрий Наместников
Художник по свету - Дмитрий Крылов
Музыкальное оформление - Марины Глуховской и Татьяны Аредаковой
Консультант по приемам сценического боя - засл. артист России Александр Федоров
Помощник режиссера - Светлана Строкина
Звукорежиссер - Ирина Саурина

В спектакле звучит музыка Л.Бетховена, Г.Малера, А.Пяарта, группы "Раммштайн", а также песня Н.Шульца "Лили Марлен" и военные марши

Спектакль идет с одним антрактом

сценическая редакция Марины Глуховской, в спектакле использованы отрывки из пьесы Тома Стоппарда "Розенкранц и Гильдерстерн мертвы" в переводе И.Бродского

место действия - Эльсинор

Действующие лица и исполнители

Клавдий, король датский - засл. артист России Виктор Мамонов
Гамлет, сын прежнего и племянник нынешнего короля - Александр Каспаров
Полоний, главный королевский советник - Владимир Назаров
Горацио, друг Гамлета - Валерий Малинин
Лаэрт, сын Полония - Александр Кузьмин
Придворные
Вольтиманд - Валерий Ерофеев
Корнелий - Григорий Алексеев
бывшие школьные товарищи Гамлета
Розенкранц - Григорий Алексеев
Гильдерстерн - Андрей Казаков
Озрик - Сергей Захарин
Священник - засл. артист России Владимир Аукштыкальнис
офицеры
Марцелл - Игорь Игнатов
Бернардо - Андрей Казаков
Франциско, солдат - Григорий Алексеев
Первый актер - Олег Клишин
Актеры - Екатерина Ледяева, Зоя Юдина, студент Евгений Кулик
Первый могильщик -Андрей Казаков
Второй могильщик - Валерий Ерофеев
Призрак отца Гамлета - засл. артист России Виктор Мамонов
Гертруда, королева датская, мать Гамлета - Алиса Зыкина
Офелия, дочь Полония - Татьяна Родионова
Лорды, леди, офицеры, солдаты, вестовые, свитские - студенты театрального факультета СГК им. Л.В.Собинова

фото - А.Леонтьева

Как быть?

Новую версию самой известной в мире пьесы представил Саратовский академический театр драмы.
Убедить зрителей в том, что шекспировский «Гамлет» именно сегодня им совершенно необходим, взялась хрупкая и решительная женщина Марина Глуховская. Талант московского режиссера за последние годы стал родным для саратовского театра, Глуховская поставила у нас «Дом Бернарды Альбы», «Трамвай «Желание», «Преступление и наказание», «Немного о лете».
И вот классики из классиков Достоевский и Шекспир воспринимаются у Глуховской как дилогия -она ставит спектакли о совести, об ответственности и о том, как с этой самой совестью человеку трудно, почти невозможно жить. Кому сегодня нужны серьезные разговоры длиною в три с половиной часа? Да еще на сюжеты, известные даже не умеющим читать? Чего уж тут нового: у молодого принца дядя отравил папу, Офелия сошла с ума и утопилась, неладно что-то в Датском королевстве, распалась связь времен. Быть или не быть - вот, бедный Йорик, в чем вопрос.
Бедные мы все. Этот худой, нервный парень в растянутом свитере и джинсах - он ходит среди нас и не знает, что делать. Но происходящее вокруг ему категорически не нравится. Под жесткую музыку немецкой группы «Рамштайн» действуют люди в полувоенной форме, вскидывая руки в подозрительных приветствиях. Бороться в одиночку? А смысл? А вдруг Клавдий (убедительная работа Владимира Мамонова) действительно хотел, как лучше?
Конечно, взрослый зритель, который помнит Иннокентия Смоктуновского или Владимира Высоцкого, или зритель молодой, побывавший год назад на гастрольном спектакле МХТ, с предубеждением отнесется к любому сценическому Гамлету. Но у Марины Глуховской есть еще один талант - доверять и открывать. Молодой Григорий Алексеев теперь надолго останется саратовским Раскольниковым. Молодого Александра Каспарова благодарные зрители запомнят саратовским Гамлетом.
24-летний актер достойно выдержал тяжесть ответственности, был искренен, эмоционален, был очень свой. Ему больно за маму (Гертруда - Алиса Зыкина), страшно за любимую (Офелия-Татьяна Родионова), стыдно за друзей. Как ему быть? Он, в общем-то, за нас всех отдувается. «А страсть узнать всю правду как-нибудь перетерпите».
Последний раз в саратовском театре ставили Шекспира в 1982 году, совсем в другие времена. Впрочем, как сказала совсем молодая зрительница, выходя с Гамлета-2008: «Мне очень понравилось, потому что все абсолютно понятно». И все-таки страшно.

Валерия Каминская «Российская газета» 24 апреля 2008

Рейх, "Раммштайн"... - и все это "Гамлет"

«Гамлет». Самая легендарная пьеса Шекспира. Пьеса на все времена. Бесчисленное количество раз ставили эту трагедию, и каждое новое поколение обращается к ней вновь. Вот и Саратовский академический театр драмы имени И.А. Слонова поставил «Гамлета». Правда, в совершенно необычной трактовке. Например, только по декорациям и костюмам пьесу узнать невозможно. Здесь не дерутся на шпагах. Здесь... Но обо всем по порядку.
Предвкушение чего-то необычного охватывает сразу при входе в зрительный зал. Высоко приподнятая сцена вынесена в зал и выдается мысом, ради чего кресла первых рядов справа сняты. Появляются дозорные, облеченные в одежду не далеких-далеких времен, а символическую военную форму солдат Второй мировой войны (художник-постановщик Ольга Герр, Санкт-Петербург). Они сидят на огромной резиновой шине и пьют из алюминиевых кружек. А Призрак отца Гамлета (заслуженный артист России Виктор Мамонов) в длинной военной шинели раскуривает трубку, и поначалу берет оторопь: при чем здесь Сталин? Но вот мы попадаем во двор его убийцы, его брата, короля датского Клавдия (которого играет тот же актер), и возникает ощущение, что мы — в империи Рейха. Здесь все одеты в форму нацистской Германии, здесь точно так же выбрасывают вверх правую руку (правда, кисть сжата в кулак). Здесь, расплатившись с актерами за игру перед двором, всю труппу тут же расстреливают. Более того, в критическую минуту Клавдий и его супруга, мать Гамлета, королева датская Гертруда (Алиса Зыкина), предпринимают попытку отравиться — отсылка к самоубийству Гитлера и Евы Браун. Удивление, недоумение, несогласие с трактовкой режиссера Ma рины Глуховской (Москва) покидали меня с каждой следующей минутой действия и постепенно исчезли, уступив место приятию режиссерского решения и убежденности в том, что оно имеет право быть. Именно в таком варианте. С военными маршами, с песнями группы «Раммштайн», с черепом Йорика который могильщики достают из маленького чемоданчика. С так достоверно утонувшей Офелией (Татьяна Родионова): у выловленной из озера насквозь мокрые и платье, и волосы.
Гамлет - чуть ли не единственный персонаж, который не носит ни темного пальто, ни суконной шинели. Он позволяет себе ходить в светлом вязаном свитере. Актер Александр Каспаров очень напоминает Хабенского в «Дозорах». То ли этим свитером, то ли манерами, то ли внешностью с элементом субтильности, то ли набором всего этого сразу. Говорят, о роли Гамлета мечтает каждый актер. Александру Каспарову повезло: он стал Гамлетом в первые годы своего актерскою пути. Пожалуй, это его первая большая роль в театре драмы. Но он запомнился зрителю своими предыдущими второстепенными работами (мерзнущий человек на вокзале в «Безымянной звезде»; калека, распевающий на аккордеоне в «Сиротливом Западе»). Подбор актеров в «Гамлете» удачен. Все играют превосходно. Именно актеры делают достоверной эту историю, помещенную, волей режиссера в абстрактные, ирреальные обстоятельства.
Приверженцы традиционного, возможно, не все примут в этой постановке. Но некоторые ее несомненные преимущества оспорить трудно: спектакль держит зрителя в напряжении, постановка не ассоциируется ни с одной из экранизаций пьесы. А это значит, что режиссеру присущ талант та самая «единственная новость, которая всегда нова». Кстати, пьеса поставлена в переводе именно Бориса Пастернака - автора этой известной крылатой строки.

Татьяна Лисина «Известия» 25.04.2008

В Саратове Гамлету подарили шоколадку

В Саратовском театре драмы имени Слонова 19 и 20 апреля прошла премьера спектакля «Гамлет», который поставила московский режиссер Марина Глуховская. К трагедии Шекспира она обратилась впервые.
- «Раммштайн»?! удивлялись зрители такому нежданному повороту событий.
Дело в том, что спектакль идет под современный тяжелый рок, хиты известной немецкой группы «Раммштайн». А также музыку Бетховена и немецкие марши. А актеры выходят на сцену в костюмах, стилизованных под... немецкую военную форму времен войны. Да еще и с автоматами в руках! Лишь Гамлет - в огромном свитере ручной вязки. Сыграл его молодой актер Александр Каспаров. Кстати, это ученик Антона Кузнецова, и он единственный из курса, кто остался в театре после ухода Кузнецова. В театре его называют «человеком с очень органичной актерской природой». Его выбрали на роль Гамлета, поскольку, по мнению Глуховской, он способен сыграть без надлома, истерики и лишних эмоций, но в то же время глубоко и с душой.
- Ты посмотри, он на Константина Хабенского похож! - прошептал кто-то из зрителей.
А еще на сцене «вырыли» могилу. Соорудили нечто вроде . деревянного помоста с углублением, а вокруг для достоверности накидали настоящей грязи. Туда в итоге и опустили гроб с Офелией.
Марина Глуховская специально задумала аскетичные декорации, мол, чтобы зрители не разглядывали костюмы, а внимательно следили за действием. А еще, по замыслу режиссера, главный в спектакле - человек.
Кстати, накануне премьеры прошла сдача спектакля. В зрительном зале в тот день была замечена и заслуженная артистка России Эльвира Данилина, как всегда красивая и стильная. Она только что вернулась из Москвы, куда ее пригласил поработать Олег Табаков.
- Я только что с поезда, - пояснила она позже. - Специально приехала на сдачу. Я не могла такое пропустить! Ой, побегу мужчин поздравлю!
И упорхнула за кулисы. А там уже одна из зрительниц, держа за руку маленькую девочку, радостно обратилась к исполнителю роли Гамлета.
- Я вас не знаю, но разрешите вас поздравить! - поцеловала она Каспарова.
- Ну, вы меня прямо засмущали! -улыбнулся потом Александр, позируя «Комсомолке». В руке молодой актер уже держал сладкий подарок от поклонников - плитку шоколада.
Тем временем все вокруг поздравляли друг друга с успешной сдачей.
- В нашем театре Шекспир не ставился уже четверть века. - пояснил накануне «Комсомолке» худрук театра народный артист России Григорий Аредаков. - В последний раз к его творчеству обращался режиссер Александр Дзекун. в 1982 году он ставил трагедию «Макбет». А режиссер Марина Глуховская уже знакома саратовским зрителям по постановкам: «Дом Бернарды Альбы» по Федерико Гарсии Лорке, «Трамвай «Желание» Теннеси Уильямса, «Преступление и наказание» Достоевского, «Немного о лете» Ксении Ткачевой. Она - выпускница мастерской Петра Фоменко.

Алена Афанасьева «КП – Саратов» 26.04.2008

Замахнулись на святое

Зубодробительный триллер о принце, который, будучи сильно не в себе, отправился искать истину у призрака, уже несколько веков кряду не дает покоя человечеству. А вот в саратовском Театре драмы за его более чем двухсотлетнюю историю «Гамлета» ставить не отважились. Замахнуться на «святое» в свое время не дерзнул даже бесстрашный Александр Дзекун, решив ограничиться «Макбетом», имевшим, впрочем, большой успех у зрителей. Но москвичку Марину Глуховскую привидениями не испугаешь и на мякине не проведешь. За два года работы в саратовском театре за ученицей Петра Фоменко прочно закрепилась слава самобытного, а в чем - то даже эпатажного режиссера.
На этот раз Марина Глуховская превзошла саму себя и поставила спектакль, в котором главное действующее лицо - не Гамлет, а Клавдий . Харизматичный и темпераментный , именно он представляет собой тот стержень, вокруг которого вращается действие. Гамлет же на его фоне выглядит как минимум неубедительно. Одетый в растянутый поношенный свитер, он похож не столько на принца, сколько на барда - шестидесятника, у которого нет денег даже на приличный костюм.
Такое странное несоответствие отчасти объясняется тем, что Гамлет в спектакле Марины Глуховской - не бунтарь и не выразитель идей целого поколения, а лицо сугубо частное. Ему нет дёла до большой политики, которая творится у него на глазах. Все, что он хочет - это жить своей жизнью, любить Офелию, учиться в Виттенберге. Но жить частной жизнью у него не получается, и в этом его трагедия, которая в финале перерастает в трагедию всего государства (как известно, после смерти Гамлета норвежский принц Фортинбрасс присоединяет Данию к Норвегии).
Впрочем, как раз трагичности герою Александра Каспарова и не хватает. Он настолько флегматичен, что даже смерть Офелии не может вывести его из себя. Да что там Офелия! Весть о том, что родной папа восстал из гроба, его ничуть не удивляет. Когда стражники говорят Гамлету, что в их владениях появился призрак, похожий на его отца, он реагирует так, будто речь идет о чем - то совершенно естественном, например - о прогнозе погоды. В таком же духе произносятся и все ключевые монологи.
Не удивительно, что при таком раскладе все симпатии зрителей перемещаются на сторону Клавдия. Этот персонаж изначально был задуман таким образом, чтобы вызвать у публики как можно больше положительных эмоций. Он даже брата своего убивает только потому, что хочет освободить страну от тирана, коим в представлении режиссера и был Гамлет - старший. Но главное преимущество Клавдия заключается не столько в политике, сколько в любви Гертруды. Нет сомнений, что и на злополучное отравление он решился во многом ради нее. Трагедия пары, рискнувшей построить свое счастье на грехе убийства - вот о чем получился спектакль. Не о судьбах королевства и не о проблеме «быть или не быть», а о мужчине и женщине, которые любили друг друга и друг друга же погубили. Это ощущение усугубляется и блестящей игрой Виктора Мамонова и Алисы Зыкиной . Особенно хороша сцена, когда Клавдий пытается отравить себя и Гертруду. Любопытно, что этого эпизода у Шекспира нет, но в спектакле он выглядит абсолютно оправданно.
Удачно распределены и другие роли.
Полоний Владимира Назарова выглядит очень органично . Убедителен Александр Кузьмин в роли Лаэрта . Гильденстерн Андрея Казакова забавен и трогателен одновременно. Офелия Татьяны Родионовой впечатляет лишь в сценах безумия. В остальных эпизодах ее игра кажется заимствованной из других спектаклей. Те же своенравные ужимки, тот же задранный кверху носик. Призрак отца Гамлета в исполнении Виктора Мамонова на выходца с того света совсем не похож. Он курит трубку, пьет воду, моет руки и вообще ведет себя как - то до обидного буднично.
Декорации в спектакле без преувеличения грандиозны , ничего подобного Театр драмы не видел давно . Деревянная многоуровневая конструкция занимает не только всю сцену , но и часть зрительного зала . Придумав ее, Марина Глуховская достигла сразу двух целей - сделала сценическое пространство максимально функциональным для актеров и создала образ послевоенной Дании. В которой и происходит действие.
Но главная «фишка» заключается все же в музыкальном оформлении. Душераздирающие композиции известной немецкой группы «Раммштайн» делаютют саратовского «Гамлета» поистине готическим произведением. Думаю, что готты, если таковые в Саратове есть, теперь просто обязаны сделать Марину Глуховскую своим кумиром, а саму постановку - программным манифестом.
Впрочем, ощущения безысходности спектакль не оставляет. А оставляет ощущение недосказанности. Не исключено, что со временем Александр Каспаров разыграется и начнет действовать. В противном случае его Гамлет так и останется в спектакле посторонним, а сам спектакль - неубедительным и сырым.

Елена Балаян «Взгляд» 24.04 – 01.05.2008

Когда придет Фортинбрас?

Режиссёр Марина Глуховская поставила в саратовской драме «Гамлета». Ещё задолго до премьеры все знали, что спектакль будет не о событиях в средневековой Дании, а о нашей современной жизни. Что же, трагедия Шекспира даёт возможность самых разных её интерпретаций. Глуховская ставит спектакль о тоталитаризме. Точнее, о трагедии личности в условиях тоталитарной системы. Ничего идущего вразрез с идеями драматурга в том нет. Вот цитата:
«Гамлет. Дания — тюрьма.
Розенкранц. Тогда весь мир тюрьма.
Гамлет. И притом образцовая, со множеством арестантских, темниц и подземелий, из которых Дания — наихудшее».
То есть Шекспир допускает такую трактовку. Реализуется она прежде всего усилиями костюмеров. Дворцовая стража одета как наряд внутренних войск, обходящий периметр зоны. Одежда придворных — точь в точь лагерные робы. Тень отца Гамлета является нам в маршальской шинели, попыхивая трубкой. И всем этим напоминает отца народов. Тоже актуально: о возвращении И.В. Сталина, судя по социологическим опросам, мечтают многие россияне. И тут, как мне кажется, режиссёр посчитала, что всего этого недостаточно. Начинается нагнетание атмосферы. Придворные приветствуют короля, вскидывая вверх правую руку на манер нацистского приветствия. Сам Клавдий появляется перед публикой в кожаном плаще, который так любили немецкие офицеры. Вам мало, вы ещё не поняли? Тогда звучит музыка. Лейтмотивом спектакля становится немецкая песенка времён войны — «Лили Марлен». И Офелия среди других напевов своего безумия вспоминает «Лили Марлен». Плюс ещё несколько песен группы Rammstain , вернее вступлений к ним, с чётким немецким. Читатель может спросить: «А как же вохровская форма дворцовой стражи, вооружённой, кстати, автоматами Калашникова, сталинские манеры призрака? На кого все эти намёки — на нацистскую Германию или на сталинский СССР?». Ну, господа, известно же, что все тоталитарные режимы схожи по своей сути, а их эстетика вообще совпадает.
А по тексту — истинный Шекспир, с небольшими исключениями и небольшими же вкраплениями из пьесы Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». И у меня, консерватора и ретрограда, считающего, что лучший Гамлет — это Смоктуновский в фильме Григория Козинцева, ничто в спектакле не вызывало отторжения. За исключением тех моментов, когда режиссёр, усиливая свою концепцию, модернизирует пьесу.
Тоталитаризм осуждён, гибнут все — и лучшие, и худшие. А то, что неволя сыграна в суровом антураже концлагеря, а не в роскошном интерьере замка, то так доходчивее. И проще.
Классическая версия «Гамлета» завершается появлением на сцене принца норвежского Фортинбраса. В саратовском спектакле ему места не нашлось. Наверное, идея преемственности власти не заинтересовала режиссёра. Но норвежский принц вполне может выйти на первые роли в другом прочтении шекспировской трагедии. «Гамлет» тем и гениален, что это, если можно так сказать, очень просторная пьеса. В неё можно вкладывать любые созвучные современности идеи. Марина Глуховская ставит спектакль о тоталитарном строе и возможности противоборствовать ему. Мы хотим предложить прочтение «Гамлета» как трагедии о региональных властях и укрупнении регионов. Это вовсе не бред. Итак: костюмы — чиновничьи, декорации — офисные. Пересказываем коротко и точно шекспировский сюжет. В одном регионе отстранён от власти (неважно, как) прежний руководитель. Действия новых властей (Клавдий, Полоний, Гертруда, работавшая и в прежней администрации) встречают сопротивление старой элиты (Гамлет, Горацио, офицеры). Хотя в действиях Клавдия много разумного: например, заключён мир с Норвегией и её руководителем Фортинбрасом, тогда как прежние власти вели с Норвегией войну. (В нашем случае Норвегия может символизировать финансово-промышленную группу или, например, политическую партию.) Война элит набирает силу, раскручивается спираль сложных аппаратных интриг, в результате которой большинство действующих лиц уходят с политической сцены. Да и со сцены жизни. И тут появляется Фортинбрас со словами: «На этот край есть право у меня»-. Он же возглавляет комиссию по организации похорон:
«Пусть - Гамлета к помосту отнесут,
Как воина, четыре капитана».
Как мы знаем из нашей недавней истории, председатель такой комиссии обязательно становился следующим руководителем.
И вообще, «Гамлет» в любом случае политическая пьеса. Помните, как зовут отца Офелии и Лаэрта? Полоний! Очень вредный старикашка.
Вот сцена с приехавшими в Эльсинор бродячими артистами. В их спектакль включена написанная Гамлетом сцена, и королю становится ясно: принц знает тайну смерти своего отца. У Шекспира дальнейшая судьба артистов не прописана: они сделали своё дело, о них можно забыть, Глуховская, стремясь ещё один раз подчеркнуть нравы клики Клавдия, заставляет неназванного персонажа в военно-морской форме расстрелять артистов. Судя по тому, что затем тот же персонаж передаёт Гамлету вызов Лаэрта, это Озрик — невинный болтун, но никак не махровый злодей. Ну это ладно, лицедеев вполне могли повесить на стенах замка, нравы были ещё те. Но вот почему Гамлет с Лаэртом дерутся на ножах, как два уркагана? Конечно же, коль Эльсинор — тюрьма, в тюрьме на рапирах не фехтуют. Но и финка с отравленным лезвием, согласитесь, по меньшей мере странно. Так же как и самоубийство Клавдия. С чего бы вдруг ему допивать за Гертрудой отравленное вино? Угрожавшие его власти Гамлет и Лаэрт обречены, никто ему и его власти более не угрожает. Король не смог перенести смерть королевы? У них была любовь? Но в одном из своих монологов Клавдий называет её своей добычей. «Моя корона, край и королева». Правда, в финальной сцене Гертруда очень похожа на Еву Браун, и это как-то проясняет режиссёрский замысел. Не помню, звучит ли в тот момент «Лили Марлен», но, наверное, должна.

Дмитрий Козенко «Газета недели» 22 апреля 2008

Спектакль для коллекции

В драмтеатре прошла премьера «Гамлета» в постановке Марины Глуховской
Сегодня режиссеру ставить Шекспира - все равно, что ходить по краю пропасти. Однако до сих пор находятся смельчаки, которые чувствуют себя в силах сделать что - то новое из чего - то очень старого. В прошедшие выходные московский режиссер представила театральному Саратову свой взгляд на классическую трагедию.
Взгляд оказался довольно своеобразным. Дания в царствование - Клавдия превратилась в настоящее тоталитарное государство. Придворные бодро маршируют, вскидывают правую руку, приветствуя своего государя, и в полной мере отвечают усредненно - условному представлению обывателя о том, как могла выглядеть, скажем, нацистская Германия. Ощущения усиливаются музыкальным сопровождением - военными маршами, композициями немецкой рок - группы «Раммштайн» и бессмертной «Лили Марлен» в тех местах, где не мешало бы добавить лирики. Нельзя назвать такой подход действительно оригинальным, но своя прелесть в этом определенно просматривается.
На этом фоне совершенно штатский Гамлет в сером растянутом свитере смотрится совсем нежным ребенком. Впрочем, довольно скучным. Роль вытягивается исключительно силой внешней харизмы Александра Каспарова, и не более того . К сожалению, самый драматичный монолог в истории театра харизма не спасает, как не спасает роль вообще и пистолет, которым каспаровский Гамлет орудует не хуже, чем оригинальный - шпагой .
Огнестрельному оружию в спектакле вообще уделяется немало внимания. Стреляют все - от Горацио до Озрика (Сергей Захарин). И только в финальной сцене, смутительной ядом на клинке, режиссер немного охладевает, вручив Гамлету и Лаэрту (Александр Кузьмин) по ножу .
Среди забавных режиссерских находок можно было бы отметить вставки из другой пьесы - «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Тома Стоппарда . Правда, этот своего рода «антигамлет» не всегда был к месту и временами лихо мешал шекспировским страстям.
Другим интересным моментом стало превращение двух братьев, короля умершего и короля живого - в близнецов. Тень отца Гамлета и Клавдия играет один и тот же Виктор Мамонов. Играет отлично - и совершенно по - разному. А вот отдача на откуп сразу трех, пусть и небольших, ролей (одного из офицеров, Гильденстерна и первого могильщика) также одному человеку, кажется, все - таки было ошибкой. Потому что, когда Александр Казаков вышел на сцену, сменив облик в третий раз, создалось нехорошее впечатление, что в театре просто закончились актеры.
Зато «актеры», игравшие «Убийство Гонзаго» перед королем, королевой и придворными, оказались на высоте. Начиная с их первого появления на сцене драмтеатра и заканчивая их представлением на сцене Эльсинора - они сделали все, чтобы эта часть постановки стала отдельным маленьким шедевром.
Увы, у остальных дотянуть до этого не получилось. Ни у истерической Гертруды (Алиса Зыкина), ни у Офелии (Татьяна Родионова), которая мало походила на наивную девушку в первом акте и совсем не выглядела помешанной во втором. Ни у Горацио, который, честно говоря , вовсе не вызывает никаких добрых чувств. Валерий Малинин несет свое устало - трагическое лицо из спектакля в спектакль и разнообразием реакций зрителя не радует. Полоний в исполнении Владимира Назарова тоже не блещет оригинальностью трактовки, но он хотя бы оставляет вполне человеческие ощущения и удовольствие от игры ...
Одним словом, как ни печально это признавать, но «Гамлет» в постановке Марины Глуховской и игры труппы драмтеатра займет далеко не самое почетное место в ряду других. Впрочем, спектакль посмотреть, безусловно, стоит - хотя бы для того, чтобы пополнить свою «гамлетовскую» коллекцию, которая должна быть у каждого театрала.

Мария Бессонова «Саратовская панорама» N 16 (637) 23-29 апреля 2008

 


© 2001-2008 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)