ц ъебъзе

Женитьба

Николай Гоголь

совершенно невероятное событие в двух действиях

Премьера состоялась 23 апреля 2010
Режиссер-постановщик
- Антон Коваленко (Санкт-Петербург)
Сценография - Николая Слободяника (Санкт-Петербург)
Костюмы - Юрия Наместникова
Куклы - Ирины Драгункиной
Художник по свету - Дмитрий Крылов
Хормейстер - Татьяна Аредакова
Помощник режиссера - Ольга Слепова
Звукооператор - Сергей Горшков
Осветители - Геннадий Жадин

Спектакль идет с одним антрактом

в спектакле звучит неаполитанская песня Э. ди Капуа "О sole mio"

Действующие лица и исполнители

Агафья Тихоновна, купеческая дочь, невеста - Светлана Москвина, Татьяна Родионова
Арина Пантелеймонова, тетка - засл. артистка РФ Елена Блохина, Лариса Уварова
Фекла Ивановна, сваха - засл.арт. РФ Евгения Торгашева, Любовь Воробьева
Подколесин, служащий, надворный советник - засл.арт.России Игорь Баголей
Кочкарев, друг его - Валерий Малинин
Яичница, экзекутор - засл. артист России Виктор Мамонов, Андрей Казаков
Анучкин, отставной пехотный офицер - засл.артист РФ В.Аукштыкальнис
Жевакин, моряк - засл. арт. РФ Владимир Назаров
Дуняшка, девочка в доме - Екатерина Ледяева, Светлана Москвина
Стариков, гостинодворец - Александр Кузьмин
Степан, слуга Подколесина - Григорий Алексеев
Ряженые - Григорий Алексеев, Сергей Захарин, Александр Каспаров, Валерий Малинин, Александр Фильянов, студент театрального факультета Петр Матюшков

Как же тебе повезло, моей невесте

После «Сиротливого Запада» и «Записок сумасшедшего» «Женитьба» стала первым спектаклем Антона Коваленко, поставленным на большой сцене нашего театра драмы с большим размахом. Для тех, кто любит Николая Васильевича, а также для тех, кто до сих пор об этом не подозревает, он может стать чем-то вроде культурного шока. И те, и другие сильно удивятся, увидев, во что превратил ученик Камы Гинкаса эту с виду совершенно вроде бы легкую пьесу, оказавшуюся на поверку едва ли не самым горьким и интимным произведением Гоголя.
БЕГИ, ПОДКОЛЕСИН, БЕГИ
Режиссер уже который раз обращается к загадочному классику. После саратовских «Записок» он даже успел поставить... оперу по его произведениям в Мариинском театре. Музыку к «Гоголиаде» написал маэстро Гергиев, он взял Антона по рекомендации Камы Гинкаса как одного из самых талантливых учеников. Коваленко действительно очень хорошо чувствует Гоголя, будто находится с ним в постоянном диалоге, и это как нельзя лучше отразилось в «Женитьбе».
Как художник Антон Коваленко не стесняется в средствах и неожиданно наполняет спектакль лубочной стилистикой. Скабрезные свадебные частушки, петушиные бои женихов и прочие небезызвестные ассоциации отсылают нас к народно-языческому пониманию брака как узаконенному способу продолжения рода. Жонглируя низменной атрибутикой, режиссер вслед за автором насмехается над человеческими инстинктами, с цинизмом доктора констатируя и собственную зависимость. Но главным центром происходящего становится гигантских размеров свадебное платье в стиле гипертрофированных фантазий Хичкока. В начале спектакля оно вырастает до потолка, занимая почти всю сцену.
Именно из него, словно из-под огромного колпака, на подвижной платформе выезжает лежащий на диване Подколесин (Игорь Баголей). Там, за кружевным подолом, происходит все самое интимное и тайное. Это пространство принадлежит Агафье Тихоновне (Татьяна Родионова), оно же является предметом вожделения женихов. Они. еще не знают, что вместо невесты им приготовлена фига в кармане - глумливые паяцы в фате лишь притворяются невестами, на самом деле это будет всего лишь мираж, обман, мистерия.
В то же время платье - это и символ угрозы, возникающий в воспаленном мозгу главного героя. Платье-монстр, готовое поглотить и обезличить все, что в него попадает, - образ очень гоголевский, который сам по себе может сказать о пьесе больше, чем все реплики вместе взятые.
Женихи у Коваленко как и положено, один краше другого. Первый (Виктор Мамонов) уверен, что невеста должна выбрать его по той простой причине, что он - это он. Второй (Владимир Назаров), напротив, никак не может понять, ; чем не нравится женщинам и почему они ему без конца отказывают. Третий (Владимир Аукштыкальнис) давно дышит на ладан, но и ему непременно надо жениться. Четвертый (Александр Кузьмин) сдувает пылинки со своего, пардон, кактуса и носится с ним как дурень с писаной торбой.
Глядя на весь этот паноптикум, начинаешь сильно сомневаться, что классический гоголевский смех - это смех сквозь слезы. Это скорее смех без слез - смех демонический, сотканный из едкой горечи и плохо скрываемой ненависти. Таким смехом обычно смеются те, у кого слез уже не осталось, кто состоит в кровной обиде на человечество и одержим жаждой мести. Сочувствие к героям в спектакле сведено к минимуму, это не живые люди, а бездушные маски, смешные и глупые, с нелепыми мечтами. Их предсвадебные терзания несопоставимы с душевной драмой автора, чье невидимое присутствие в спектакле Антону Коваленко каким-то невероятным образом удалось обозначить. И лишь Владимир Назаров в финале так очеловечивает своего непутевого героя, что его становится жалко.
МОЯ ЛЮБОВЬ НА ПЕРВОМ ЭТАЖЕ
Корни гоголевской злобы вполне понятны. Есть огромная несправедливость в том, что человек, способный воспринимать любовь как повод для религиозного экстаза по тем или иным причинам остается не удел. Возможно также, что для Гоголя, чья единственная попытка жениться закончилась отказом, одиночество было свидетельством неправильно выполняемого жизненного предназначения. Как истовый христианин Николай Васильевич не мог не знать о словах, которые произносит в первом послании к Коринфянам святой апостол Павел; «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий». И конечно, он не мог не страдать от своих мизантропских приступов, которые, возможно, помимо его воли выливались в произведениях. Вряд ли этот отсыл к евангельской цитате был осознанным, но спектакль буквально наполнен звенящими и шумящими инструментами - бубенцами, маракасами, трещотками. Они и создают ту зловещую атмосферу, которая в итоге и заставляет героя совершить свой финальный прыжок в никуда.
Ситуация осложняется еще и тем, что из всех женихов Подколесин - самый адекватный и больше всех подходит Агафье Тихоновне. В ее фантазиях - он романтический герой, принц с развевающимся плащом-халатом. Они, несомненно, могли быть парой, и это еще больше усиливает драматизм положения.
И как это часто случается у Николая Васильевича, в самом обыденном и здравом сознании всегда найдется место демону, нашептывающему человеку разные пакости, притворяясь, будто все это делается ради его же счастья, а на деле ведет к неизменной погибели. Следуя этой исконно гоголевской логике, Коваленко наделил антипода Подколесина Кочкарева ярко выраженными демоническими чертами. Благо чтобы быть похожим на Мефистофеля или иного мелкого беса, Валерию Малинину даже не надо притворяться, достаточно надеть цилиндр и взять в руки трость. На протяжении всего действия он откровенно глумится над так называемым другом, постепенно обнаруживая свою инфернальную сущность. В какой-то момент он даже неожиданно вываливается из сундука героини словно черт из табакерки. В финале именно он в окружении странных существ с бубенцами, в масках которых при желании можно разглядеть черты писателя, поет народную песенку про монастырь, как бы предлагая Подколесину вариант выхода. Но из его уст это звучит как очередная издевка.
Спектакль хорош тем, что его можно воспринимать на разных уровнях. Можно как веселую историю про инфантильного дурачка с отмершим либидо, а можно как жесткую черную комедию с элементами абсурда, кому что ближе. В любом случае театру драмы сильно повезло, что в его репертуаре появилась такая «Женитьба». Более аутентичного Гоголя с эффектом холодного душа в Саратове трудно представить.

Елена Балаян «Взгляд» 29 апреля-5 мая 2010 года

Сбежавший жених

Самовар, исконно русские разгильдяйство и вальяжность, крепкое словцо, однажды приправленное для выразительности матом... И по соседству со всем этим - нечто, до боли напоминающее традиционный японский театр с его масками и жеманными пританцовываниями. Если кто-то еще не узнал в описании гоголевскую «Женитьбу», значит, имеются все основания поздравить артистов театра драмы и особливо питерского режиссера Антона Коваленко с очередным творческим дебютом из серии «не так, как у всех».
«Совершено невероятное событие» впервые случилось на саратовской сцене в пятницу, 23 апреля. И началось оно с того, что на подмостках сначала показались ряженые (Григорий Алексеев, Сергей Захарин, Александр Каспаров, Валерий Малинин, Александр Фильянов, Петр Матюшков), а потом и невиданных размеров шатер-балдахин, в дальнейшем сполна доказавший свою многофункциональность.
Питерский сценограф Николай Слободяник в тандеме с главным художником академдрамы Юрием Наместниковым сотворили на сцене любопытное пиршество цвета. Черно-белые куклы Ирины Драгункиной и столь же строгие ряженые, сочная малиновая обивка дивана и в тон ему халат Подколесина (Игорь Баголей), помпезное бардовое платье свахи Феклы Ивановны (Евгения Торгашова, Любовь Воробьева) - все это на фоне нейтральных декораций, сдержанность которых с лихвой компенсирует обосновавшийся по центру белый купол.
В «Женитьбе» не лишним будет посмотреть уже на персонажа Игоря Баголея, смотрящегося очень свежо в образе застенчивого жениха. Бесподобен и Игорь Малинин в роли друга Подколесина Кочкарева. Собственно, неубедительные персонажи в постановке отсутствуют. Все актеры настолько на своих местах, что почти идиллически воспроизводят некую фантасмагорию. Экзекутор Яичница (Виктор Мамонов, Андрей Казаков), отставной пехотный офицер Анучкин (Владимир Аукштыкальнис), моряк Жевакин (Владимир Назаров), гостинодворец Стариков (Александр Кузьмин) образуют парад женихов, один вид которых вызывает смех. Тем более, что репликами классика дело не ограничивается. Претенденты на руку купеческой дочки Агафьи Тихоновны (Светлана Москвина, Татьяна Родионова) пританцовывают, маршируют, кривляются и даже выносят на сцену всякую романтическую несуразицу наподобие горшка с кактусом. Выглядят они не лучше, чем вечно пьяный слуга Подколесина крепостной Степан (Григорий Алексеев), который прислуживает барину, едва держась на ногах.
Тем, кто давно не перечитывал Николая Васильевича, напомним в двух словах о сюжете. Закоренелый холостяк надворный советник Подколесин подумывает о том, чтобы жениться. Сваха быстро подыскивает ему достойную кандидатуру - богатую и симпатичную невесту из купеческого сословия. Остается только познакомить Подколесина и Агафью Тихоновну друг с другом. Но в тот день, когда Кочкарев вытаскивает тяжелого на подъем друга из дома, невеста устраивает смотрины: для знакомства с ней разом являются четыре претендента. Выбор вроде бы очевиден: все четверо явно уступают персонажу Игоря Баголея и по человеческим качествам, и во влиятельности, и в материальном достатке.
Однако польщенная вниманием к себе невеста никак не может определиться с выбором. В этом ей помогает Кочкарев, который, борясь за счастье друга, по очереди отшивает всех соперников Подколесина. Молодые влюбляются, готовятся к свадьбе, но в самый последний момент Иван Кузьмич идет на попятную и ... выпрыгивает в окно. Кочкарев раздосадован, тетка невесты Арина Пантелеймоновна (Елена Блохина, Лариса Уварова) возмущена, Агафья Тихоновна безутешна. И лишь ряженые невозмутимо распевают не очень приличные куплеты.
Замечание к увиденному только одно. После антракта действо как будто затухает. Из-за этого происходящее начинает казаться затянутым, а остроумные реплики не вызывают ничего, кроме скуки. А ведь жаль.

Екатерина Дмитриевская «Богатей» 29 апреля 2010 года

Гоголь дель арте

Премьера «Женитьбы» в академдраме
Как поставить «Женитьбу» Николая Васильевича Гоголя, чтобы она была интересна современному зрителю? Это же не «Ревизор», который был, есть и всегда будет зеркалом российской действительности. Там в каждой реплике, каждой сцене мосточков в современность столько... А «Женитьба»?
Перечитайте-ка список действующих лиц: надворный советник, сваха, экзекутор, гостинодворец... Этнографический музей, а не текст для постановки в 2010 году. Но питерский режиссёр Антон Коваленко, не первый раз уж работающий в саратовской драме, ход к зрителям нашёл. Кажется, он ничего особого не выдумал, а ключ нашёл в самой пьесе, в монологе Жевакина о Сицилии.
«...Вид, я вам доложу, восхитительный! Этакие горы, эдак деревцо какое-нибудь гранатное, и везде италианочки, такие розанчики, так вот и хочется поцеловать».
И уже понятно, почему «О sole mio » становится музыкальным лейтмотивом спектакля. Понятно, откуда взялись чёрно-белые Арлекины с масками Гоголя, заполняющие паузы и приёмами миманса комментирующие те или иные ситуации. Гоголь, между прочим, Италию очень любил.
Ещё Коваленко добавил экспрессии, или, если угодно, драйва, эксцентрики. И пьеса, увидевшая свет - подумать страшно - в 1842 году, зазвучала очень современно. Каюсь, подумал, что лёгкой модернизации (сейчас это модно) подвергся и текст комедии, дома перечитал и не нашёл таких мест, по крайней мере - дополнений. Сокращения есть, несколько архаичных словечек и поговорок из реплик свахи исчезли, но Николай Васильевич вряд ли на это обидится.
А ещё режиссёр решил для большего эффекта повеселить публику солёными частушками, настолько солёными, что некоторые слова приходилось заменять свистом. И спектакль подвинулся к опасной грани. Ибо уже была описана другая постановка «Женитьбы», максимально приближённая к тогдашней действительности.
«Сцена сватовства вызвала наибольший интерес зрительного зала. В ту минуту, когда на протянутой через весь зал проволоке начала спускаться Агафья Тихоновна, страшный оркестр X . Иванова произвёл такой шум, что от него одного Агафья Тихоновна должна была бы упасть в публику. Однако Агафья держалась на сцене прекрасно. Она была в трико телесного цвета и мужском котелке. Балансируя зелёным зонтиком с надписью «Я хочу Подколесина», она переступала по проволоке, и снизу всем были видны её грязные подошвы. С проволоки она спрыгнула прямо на стул. Одновременно с этим все негры, Подколесин, Кочкарев в балетных пачках и сваха в костюме вагоновожатого сделали обратное сальто.
Женихи были очень смешны, в особенности - Яичница. Вместо него выносили большую яичницу на сковороде. На моряке была мачта с парусом».
(Ильф и Петров «Двенадцать стульев»)
Но спектакль театра драмы эту грань не перешёл, и мы увидели современного Гоголя, «Женитьбу», которая будет интересна не только литературоведам и историкам театра, мощный спектакль, три часа которого смотрятся на одном дыхании.
Отдельно надо бы сказать об актёрах, но выделять кого-либо из исполнителей мужских ролей было бы несправедливо по отношению к другим. Скажем только, что на сцене сверкают звёзды сразу трёх поколений театра. И актрисой не только талантливой, но и темпераментной показала себя Татьяна Родионова в главной женской роли.
Конечно же, надо идти и смотреть, при этом быть готовым, что спектакль далёк, скажем так, от классических канонов.

Дмитрий Борисов «Газета недели» 27 апреля 2010 года

Балаган под юбкой

Саратовский театр драмы поставил гоголевскую «Женитьбу». Получилось очень весело
В репертуаре театра это уже третий спектакль режиссера из Санкт-Петербурга Антона Коваленко и второй по Гоголю: на Малой сцене идут его же «Записки сумасшедшего». И, конечно, трудно обойти иронию судьбы: после самой первой своей здесь премьеры, «Сиротливого Запада», из Саратова питерский режиссер уехал женатым человеком. Так что «Женитьбу» он ставил явно со знанием дела и еще более явно - с удовольствием.
Классика из классики на все времена: если к носу одного прибавить глаза другого да стать третьего и веселый нрав четвертого - уж был бы жених так жених. Вот только как раз накануне театральной премьеры популярный журналист Соколов-Митрич опубликовал в «Известиях» колонку про женское несчастье, ее до сих пор обсуждают в интернет-блогах. Вся страна теперь знает - парней так мало золотых в провинциальном Саратове. Ходят умницы-красавицы по пешеходному проспекту, мимо песенного памятника, а строить личное счастье им не с кем. Достойные кавалеры от тусклой жизни в столицу укатили, а большинству оставшихся два-три гроша цена.
Потом зрительницы (именно так, и в залах российских театров давно уже гендерный перекос случился) приходят на премьеру и опять убеждаются: непростое это дело - женитьба. Государство бы хотело, писал Гоголь почти двести лет назад, чтобы мы все были женаты. А страшно ведь! И надворному советнику Ивану Кузьмичу Подколесину (Игорь Баголей) страшно, хотя его друг Кочкарев (Валерий Малинин) всячески и подталкивает к перемене участи. И засидевшейся в девицах купеческой дочке Агафье Тихоновне (Татьяна Родионова) замуж очень хочется, но тоже страшно. И остальные женихи-претенденты волнуются, пусть даже Яичница (Виктор Мамонов) - человек крайне серьезный. Желающий, чтоб невеста по-французски умела, старый отставник Анучкин (Владимир Аукштыкальнис) - опытный. А моряк Жевакин (Владимир Назаров) вообще в семнадцатый раз сватается. В отличие от дворян разве что купец Стариков (Александр Кузьмин) не унывает, бегает по сцене со своим кактусом - так такой красавец и тогда, и теперь без подружек не останется. Ему ушлая сваха (Любовь Воробьева) без особой надобности.
Питерский сценограф Николай Слободяник накрыл все действо одной полупрозрачной юртой, в смысле юбкой пышного свадебного платья. А художник Юрий Наместников нарядил Агафью Тихоновну в платья, напоминающие о бисквитных пирожных с кремом. И в этих бело-розовых сладких мечтах герои бы и рады спрятаться, но все-таки действие разворачивается в унылой реальности - на некрашеном деревянном помосте.
Зрительский восторг этому спектаклю обеспечен: у Антона Коваленко получился действительно театр, веселое зрелище, шумный балаган под малоприличные народные частушки (Александр Каспаров с аккордеоном) и -неаполитанский шлягер «О соле мио». А еще к блестящему гоголевскому тексту режиссер добавил нескольких ряженых, двусторонних персонажей в масках самого Николая Васильевича. «Женитьба» - дело не одностороннее. Жениться - свободу потерять, не жениться - вроде бы глупо. Ну разве не смешно? Ой, девоньки...

Валерия Каминская «Неделя области» 28 апреля 2010 года № 21 (508)

В театре драмы залезли под юбку к невесте

Премьерный показ нового спектакля «Женитьба» состоялся 23 апреля. Как заявлено в афише, «совершенно невероятное событие в двух действиях» целиком и полностью посвящено теме близкой, наверное, почти каждому, а именно женитьбе. Да и проблемы там раскрываются в самом деле не детские. Например, как жених не хотел бы продешевить на приданом за невестой и как основным критерием при выборе суженого для девушки является его общественное положение. Условности и банальности, мещанство и пошлость поданы под таким пикантным соусом сквозь призму гоголевского таланта, что смотреть на это действо без улыбки невозможно:
Но это и понятно, отличный выбор пьесы и звездный состав актеров саратовской сцены сделали свое дело: спектакль получился искрометным, интересным, незабываемым. Шутка ли - разом на сцене можно увидеть ведущих актеров Театра драмы: заслуженных артистов России Игоря Баголея, Владимира Аукштыкальниса, Виктора Мамонова, Владимира Назарова, Татьяну Родионову.
И режиссура, и сценография выполнена питерцами Антоном Коваленко и Николаем Слободяником, над костюмами потрудился Юрий Наместников. Все выдержанно в «байроновском» стиле: фраки и шарфы-бабочки, трости и общение дворянства на «аглицкий» манер.
Декорация на сцене представляет собой некий купол, выполненный в виде свадебного платья невесты. Герои пьесы по ходу действия прячутся под юбку, как в шатер.
Скоморохи танцуют и поют смешные частушки, причем не всегда приличные: «Шел я вечером домой, меня треснули доской, это что же мать ети, нельзя по городу пройти».
Холостяк Подколесин в исполнении Игоря Баголея проводит дни на диване, покуривая трубочку. А сваха и его друг, надеясь пристроить парня в хорошие руки, крутятся вокруг него день-деньской.
- Ты думаешь, что жениться это тебе как сапоги на ноги натянуть, - резонно заявляет холостяк. - Э, нет. Тут все обмозговать надо.
- Женись, - упрашивает его товарищ. - Ты кроме трубки да стола ничего не имеешь, а жена появится, сразу веселее станет Сразу тебе и салфеточки, и чижик в клетке. Как подсядет к тебе хорошенькая бабенка на диван, как начнет тебя так ручкой гладить, да ладно ручкой, у них брат черт знает что ещё есть..
И пошла работа: а есть ли у невесты дом, а какой, а какого она звания? Да не стара ли, не коса, не ряба?
Так развернулась сваха, что подогнала невесте аж шестерых женишков один другого краше. Комизм положения состоит в том, что все они разом пришли просить её руки.
Одному подавай жену высокого происхождения, «пусть уж по-французски курлычет», другому богатую. «А есть ли у нее в наличии каменный двухэтажный дом, две дюжины серебряных ложек, две лисьи шубки, шесть пар ситцевых платьев, два ночных капота? Ну, белье да салфетки пусть уж как ей хочется, однако проверить надо, а то как женишься и найдешь вместо приданого лишь пуховики и перины», - испуганно раздумывает жених.
Еще один из претендентов на руку невесты и плечистый, и рослый, но шансы его невелики. А все потому, что фамилия его звучна - Яичница. «Фи, - кривит губы невеста. - Это что же, меня и в обществе так называть станут?». И невдомек девушке, что не за фамилию она замуж выходит, а за человека. Гоголевский юмор как нельзя остро отмечает отношение людей к такому важному жизненному решению, как брак. «Иной к выбору ботинок подходит более тщательно, чем к выбору будущей спутницы жизни», - гласит афоризм.
Кого выберет невеста, можно узнать, посмотрев эту пьесу. «ТелеграфЪ» же оставляет читателя наедине с его размышлениями о «Женитьбе».

Полина Бенкалюк «ТелеграфЪ» 27 апреля 2010 года

Детям до 16-ти…

Феерически смешная «Женитьба» в Драме
Начнем с того, что «Женитьба» Гоголя - сама по себе комедия довольно смешная. Но очень многие Гоголя не любят. Перебороть отвращение к творчеству великого русского писателя, вбитое со школьной скамьи, - задача сложная. И с первого раза, прямо скажем, питерскому режиссеру Антону Коваленко сделать это в нашем театре не удалось. «Записки сумасшедшего» - его прошлый спектакль в театре - получились идейно-выдержанными, но не цепляющими за живое. Ожидания от «Женитьбы», естественно, были соответствующими. Но это тот самый раз, когда испытанный от постановки шок более чем приятный.
Сказать, что было смешно - ничего не сказать. Простой, банальный, надоевший д o скрипа зубов сюжет про то, как Подколесин (Игорь Баголей) ходил жениться, превратился в комедию дель-арте, наполненную высмеиваемыми кинематографическими штампами, юмором на тему богатого русского языка и тонкими шутками на тему «ниже», да и «выше» пояса тоже.
Из всех декораций на сцене всего-то и были два входа-выхода, оформленных свадебными кружевами, передвижная платформа, на которой попеременно изображалась комната жениха с красным диваном или комната невесты с огромным сундуком. Еще совершенно шикарный элемент декорации - огромная невестина юбка, парящая над сценой, похожая на ламповый абажур. Практически все брачные дела совершались под ней.
Самих четверых женихов параллельно основному действию изображали ростовые куклы с бледными лицами, огромными глазами и черными волосами. «О, профессор Снейп!» - догадалось молодое поколение. Но маски-то, маски - надеты задом наперед! «А в затылке у него торчит Волдеморт», - вновь поняли любители творчества Роулинг. (Да простит меня режиссер за эти цитаты) Но не суть, фигуры - пластическое отображение действия, и танцуют они под совершенно забойную музыку.
Надо отдать должное музыкальному оформлению - мелодий всего две: та самая забойная (к сожалению, в программке не указано авторство, но вы сходите, послушайте) и вторая, исполняемая с разными интонациями и эмоциональным набором - известная «О sole mio » Э. ди Капуа. Кроме того, музыкальным сопровождением становятся частушки весьма фривольного содержания в исполнении Александра Каспарова. Это я к тому, что детям до 16-ти спектакль смотреть следует в сопровождении взрослых. Поскольку частушки эти сразу настраивают на восприятие основного текста не просто так, а с вполне определенным подтекстом, когда слово «стоит» вызывает весьма двусмысленные ассоциации.
Очень понравилась игра режиссера и актеров с исходным материалом. Где-то недоговоренное слово, где-то сказанное как в оговорке доводят зрителей буквально до истерики.
- Да, этот фрак ваш очень прибля... ой, приглядистый говорю! - выдает пьяный лакей Подколесина Степан (Григорий Алексеев).
Женихи, повинуясь велению режиссера, танцуют, дерутся, вздорят. Анучкин (Владимир Аукштыкальнис) постоянно подкрашивает себе губы. На сцене происходит феерия, иной раз в текст даже не вслушиваешься - смотришь на лица, мимику актеров: куда пошел, как посмотрел, как яблоко слопал, куда огрызок запихал. Это ощущение праздника. От Гоголя! Он не морализирует, не поучает, не заставляет искать скрытые смыслы, просто дарит радость.
В общем, вы как хотите, а я пошла перечитывать Гоголя.

Анна Мухина «Время» 26 апреля 2010 года №15 (223)

© 2001-2010 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)