Александр Кузьмин

Учебное заведение
Саратовская государственная консерватория им.Л.Собинова, театральный факультет
Мастер
Белякова Римма Ивановна, заслуженная артистка РФ, профессор
Год окончания
1999
Театры и режиссеры
Саратовский академический театр драмы - М.Глуховская, А.Коваленко, А.Плетнев, Ансар Халилуллин, Сергей Стеблюк (Москва);
Важные роли
Голдсмит "Ночь ошибок" Хэстингс;
Теннеси Уильямс "Трамвай "Желание" Станислав Дубицкий;
Толстой "Кукушкины слезы" Бабин;
Мак-Донах "Сиротливый Запад" - Вэлин Коннор;
Достоевский "Преступление и наказание" - Разумихин;
Ткачева "Немного о лете" Слава Зубник (2007);
У. Шекспир "Гамлет" Лаэрт (2008);
Уильям Сароян "Лучшие дни нашей жизни" Том (2008);
Йосеф Бар-Йосеф "Хлам" Морто (2008);
Майя Береговая"Гонза и волшебные яблоки" - Пан Дуршлаг (2008);
Ксения Степанычева "Частная жизнь" Игорь (2009);
Виталий Руснак "Иван-богатырь и Свет-Луна" Федор, средний сын (2009);
Николай Гоголь "Женитьба" Стариков (2010);
Мика Мюллюахо "Паника, или мужчины на грани нервного срыва" Лео (2010);
Сергей Медведев "Парикмахерша" Виктор (2011);
А. Островский "Бешеные деньги" Васильков (2012);
Ноэл Коуард "Настоящая комедия" Генри Липпайтт (2013);
Владение музыкальным инструментом

Работа в кино, на телевидении, радио, эстраде

Место работы
После окончания факультета поступил работать в Саратовский ТЮЗ им. Киселева, с ноября 2005 года артист Саратовского государственного академического театра драмы


Защитник Кузьмин

Артист Александр Кузьмин работает в Академическом театре драмы третий сезон. Играет Разумихина в «Преступлении и наказании» Достоевского, Бабина в «Кукушкиных слезах» Толстого, Хэстингса в «Ночи ошибок» Голдсмита, Горецкого в «Ловит волк - ловят и волка» Островского, Вэлина в «Сиротливом Западе» Мак-Донаха Лаэрта в «Гамлете» Шекспира. Режиссерами востребован, партнерами принят, зрителями любим. От надоевшего фото-словечка «позитив», приходящего на ум всякому взглянувшему на Сашу человеку, в его случае не воротит а совсем наоборот - слово это как будто обретает свое приятное первозданное значение. Кстати, с «реактивом» у Саши тоже все в порядке - от его темперамента и «половодья чувств» режиссеры не только ведутся, но порою и претерпевают. Меж тем в хорошей игре, которой искренне увлечен, он редко ходит в атаку один избегает индивидуального напора и эффектных сольных выходов, кроме тех, конечно, что специально для него сценически выстроены. Во время командных выступлений, как правило, видит все творческое поле, и партнеров на нем, бывает крепок, несуетен и миролюбив. Старается надежно оборонять рубежи обозначенного режиссером художественного замысла от актерских своеволий.
— Саша, глядя на ваши работы до прихода в Театр драмы, мне казалось, что вы такой большой милый бездельник, который всегда будет выскакивать за счёт фактуры и обаяния, но до серьёзного отношения к актёрской профессии вряд ли дойдёт скоро. Так рада, что ошиблась. И ещё мне хотелось спросить вас про семью, в которой выросли: вы производите впечатление человека, которого в детстве очень любили.
— Меня мама баловала. Папа был на работе, а мама баловала. Она с нами дома всю молодость свою просидела - у меня брат, Вова, на шесть лет старше. Мы принадлежим уже к разным поколениям. И люди мы очень разные.
— Что-то из отношений с братом пригодилось в работе над «Сиротливым Западом», где герои — тоже братья, но вечно конфликтующие и дерущиеся?
— Так всё пригодилось на самом деле. У Мак-Донаха написано, конечно, очень жёстко, а мы нормальные ребята, у нас так не было никогда. Но мы с братом в детстве тоже дрались, и я знаю чувство, когда чем больше любишь, тем сильнее бьёшь. Больно ведь делаешь, чтобы понял наконец тебя родной человек. Сначала в основном он меня мутузил - как старший, но потом я подрос и стал давать сдачи. Как-то я его бросанул, и мы с ним сломали семейное ложе - треснула родительская тахта. Получили от отца по полной программе, конечно, хотя ущерб был обнаружен не сразу - мы ящики под сломанные ножки подставили. Когда я сыграл «Сиротливый» и все стали кругом поздравлять и говорить, как это здорово, я про себя думал: господи, вы же просто не знаете, что я это могу. Чему вы удивляетесь?
— Саша, а вы вообще любите поговорить?
— Когда как. Раньше - да, любил. И болтал без умолку. Но всему когда-то наступает предел. Вот я сейчас бросил пить, курить, занялся спортом, а между репетициями успеваю ещё в спортзал. Сил и времени так много уходит, что разговаривать иногда некогда. Я уже понял, что без сигарет могу обходиться спокойно, остаётся понять, могу ли без выпивки. Чтобы без загулов и последствий. Посмотрим.
— Когда Трухин, Хабенский и Пореченков приезжали в Саратов играть «Гамлета», они же не пили совсем.
— Не пили?
— Нет. Им застолья всякие организовывали, и всё было в наличии и в ассортименте, а они не пили. Мне кажется, что при таком режиме работы, как у них, например, пить просто невозможно.
— Конечно, у них времени на это нет. Если уж у меня сейчас времени ни на что не хватает... Меня, знаете, что удивило? Казалось бы, ну что такого - роль Лаэрта в «Гамлете»? Я играю пять минут в начале спектакля и полчаса в конце. Но каких же затрат она требует немереных! Напряжение колоссальное. Количество потерь, переживаемых этим персонажем на квадратный сантиметр роли, невероятно.
— Мне всегда казалось, что это неиграемая роль. Не помню, чтобы её кто-то играл хорошо. Вот постановка МХТ совсем рядом, а запомнилось только, как там артист в Лаэрте двигался лихо, какая хорошая была пластика, стильная и драматичная.
— Да, я тоже больше не помню ничего. Когда мы начали репетировать «Гамлета», я взял текст роли, увидел объём, думаю: да чё там, подумаешь... А потом быстро сообразил, что объём тут не по толщине меряется, а в высоту, и туда ещё добраться надо! Тяжело - по-другому не могу сказать. В моей системе Станиславского в таких случаях надо всё отодвинуть и жить в шекспировском мире. Я другого пути не знаю, не вижу, не представляю.
— Вот думаю: для вашего поколения, тридцатилетних, кто из русских актёров был ориентиром?
— Евстигнеев.
— Ну, так не честно. Евстигнеев — для всех и на века. Я конкретно про ваше поколение спрашиваю.
— Да я безо всякого осознания профессию выбирал, артистом никогда быть не хотел, попал случайно, за компанию, ориентиров никаких не было. Полтора курса отучившись на театральном факультете, вообще не соображал, что я делаю и где нахожусь. Это первая стадия. Если её проходишь, то начинаешь себя считать Янковским-два, не меньше. Или Табаковым. Потом и эта дурь проходит, и ты учишься своему делу, глядя на старших братьев и на личном опыте - только на ощупь. Только жизненный опыт даёт движение в нашей профессии. И ещё умение смотреть и слушать, как играют другие артисты.
— Саша, а вы понимаете, что своим природным обаянием, которое вам от души отпущено и на публику очевидно воздействует, не нужно...
— Злоупотреблять? Понимаю. Когда я хочу понравиться человеку или очаровать его, даже по телефону, я начинаю улыбаться. И всё, голос становится другим, и человек начинает улыбаться тебе в ответ. Моего возраста артистов в нашей труппе практически нет - все остальные либо старше, либо младше, поэтому приходится играть много. А в профессию актёрскую я в итоге очень сильно влюбился, и судьба мне всегда давала возможность проявиться. Я и в ТЮЗе много играл, с удовольствием исполнял даже маленькие роли, даже эпизодические, мне всегда хотелось что-то придумать, сочинить, чтобы моё удовольствие от игры зрителям передалось. Мне помогает и поможет, думаю, трезво себя оценивать то, что я критично настроен по отношению к себе и очень редко бываю доволен тем, что делаю и сделал.
— А тот позитив, который в вас существует и который вы со сцены транслируете — в Разумихине из «Преступления и наказания», например, - он от того, что вы жизнь любите, людей? Спрашиваю, потому что светлую энергию не так часто в творческих людях теперь замечаю.
— Недавно я потерял близкого человека, которого безумно любил и который меня «вырастил» и научил отношению к очень многим вещам. Вот Лена была очень светлым человеком, её многие так и называли - солнышком. Думаю, мой свет, если он есть, от неё. Вчера я первый раз сдал кровь. Я хочу сдавать кровь. Это не из-за денег. Я хочу хоть как-то помочь людям. Я хочу хоть какую-то пользу им приносить.
— Прямо так сидите и думаете: какую бы пользу людям принести?
— Вы знаете, когда наши спортсмены выигрывают соревнования, я испытываю гордость за страну. По-другому я не могу объяснить — сдача крови из той же «оперы». Мне хочется, чтобы люди были счастливы, чтобы миром правили любовь и красота, всё было без злобы, тепло, светло и хорошо. Я понимаю, почему люди так часто вспоминают Советский Союз, - тогда у людей не было столько причин, чтобы злиться друг на друга, как сейчас появилось. Тут вам и машины, и квартиры, и загранпоездки. И всего этого, конечно же, каждому хочется.
— Отношение наше к жизни и профессии меняется, конечно, вынужденно меняется. И меня интересует, чем готов пожертвовать в профессии человек ради того, чтобы были эти самые машины и загранпоездки? Можем ли мы создать в Саратове по-настоящему интересный театр или наш городок по определению - то место, где мы кантуемся в ожидании вожделенного приглашения в «Табакерку», считая, что, если этого не произошло, то и жизнь не удалась?
— Я вам отвечу: чтобы сегодня ощущения второсортности не было и люди не стремились уезжать из провинции в столицу, нужно создавать им условия для жизни здесь. Речь идёт даже не о чем-то особенном - о вещах самых элементарных. Бог с ней, с зарплатой, скажем. Но мне тридцать лет, а я комнату снимаю. Через десять мне будет сорок. Не уверен, что, если жилищная моя проблема не разрешится в обозримом будущем, я не стану её рабом или заложником. Я не хочу сниматься в дешёвых сериалах, не хочу зарабатывать деньги на то, чтобы снимать квартиру, не хочу тратить на это профессию. Я хочу в профессии расти и совершенствоваться. Но на компромисс между этой потребностью и необходимостью зарабатывать артист пока вынужден идти. Ради кино я бы из театра никогда не ушёл, потому что театр - это фундамент, здесь ты учишься тому, что потом кино пользует. Тем более что в авторское кино с моей физиономией, думаю, не попадёшь. Мне скорее подходит что-нибудь типа Глумова из пьесы Островского «На всякого мудреца довольно простоты». Но я не мечтаю о ролях, у меня аппетит приходит во время еды - я увлекаюсь в процессе работы, когда образ и пьеса раскрываются постепенно, день за днём, слой за слоем, когда я начинаю смотреть «кино» будущего спектакля и текст превращается в жизнь на сцене. Когда я готовился к «Гамлету», смотрел английский фильм «Гильденстерн и Розенкранц мертвы», где играют Гарри Олдмен и Тим Ротт. Вот там такие харизмы мощные у этих мужиков, что боже ты мой! Потрясающие артисты. Глядя на них, вспоминаешь свои личные мольбы: господи, хочу стать настоящим мужчиной, хорошим артистом, хорошим, настоящим, и, конечно, семью иметь с детьми. Нормальные запросы у меня, ведь правда? Не яхта же или дом на Сейшелах.
— Тут банальное уточнение напрашивается, этот вопрос всегда задают: можно ли быть артистом и мужчиной настоящим?
— Можно. Почему же нет? Пример? Костя Милованов. Виктор Мамонов. Игорь Михайлович Баголей. Кто ещё? Сергей Пускепалис. Стёпин Сережа. Их много на самом деле. Если есть мужская основа в характере, то, будь ты слесарем, дворником или артистом, она непременно проявится. И всем будет понятно, что вот это — мужик.
— Но слесарь с мужской основой хочет прежде всего жене своей родной понравиться, ну, может, ещё начальнице в конторе, которая наряды закрывает, артисту же этого маловато будет - ему нужно нравиться многим.
— Во мне это желание живёт постоянно, ой, ну что вы - это вообще моя проблема. Причём я пытаюсь понравиться всем, абсолютно всем, и после этого начинаю со всеми ссориться, потому что всем же нравлюсь, всякие тут моменты и конфликты возникают. Наверное, почти у всех артистов случалась нехватка любви в детстве, поэтому у них такое гипертрофированное желание любви сегодня и сейчас. Не славы, а именно любви. А если серьёзно, то на сцене тобою движет не желание понравиться, а желание управлять чувствами зрителей, вызывать слёзы или смех. Когда мы играли «Вечно живых» в ТЮЗе (а там военная тема, которая, видимо, в генах у нас сидит - даже сейчас начинаю говорить, а у меня мурашки по коже), то тишина была в сцене, когда про гибель Бориса рассказывает солдат, такая... Далее не звенящая, а такая, будто воду только что закрыли. Как многоточие после того, как вода ушла. Потрясающее ощущение, когда зал живёт вместе с тобой и чувствует то же, что ты. Я очень хотел бы сыграть что-нибудь ещё в военных пьесах. Только чтобы наши победили обязательно. У меня вообще есть потребность и желание послужить Отечеству. Может, это оттого что Александр - это защитник. А может, потому что зачищать мне ещё особенно нечего. Или я, не умея толком защитить малое, замахиваюсь на большое. Не знаю. Но это желание - защитить - чувствую постоянно.

Ольга Харитонова «Дирижабль» июнь 2008

автограф для артклуба

© 2001-2011 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)