к небнме

Ночь в библиотеке

Жан-Кристоф Байи

Премьера состоялась - 18.04.2001
Постановка - Жильберт Цай (Франция)
Художник по свету - Ж.Буше (Франция), Д.Крылов
Художник по костюмам - Ф.Люро-Таге (Франция)

Спектакль идет в помещении областной универсальной научной библиотеки

Действующие лица и исполнители

БЕРТОЛИ Игорь Баголей; Андрей Седов
РАДЖОНЕЛЛО Константин Милованов; Дмитрий Смирнов
АЛЛЕГОРИЯ Наталья Яковлева
НОВИЧОК Алексей Зыков

Рецензии

night

фото А.Гуськова

Наши ночи лучше наших дней

Сегодня в академическом театре драмы - премьера. Вернее, не так. Премьера в областной научной библиотеке на улице Горького. Там молодые артисты академдрамы - Наталья Яковлева, Игорь Баголей, Алексей Зыков, Константин Милованов, Андрей Седов и Дмитрий Смирнов - играют спектакль "Ночь в библиотеке" по пьесе Жана-Кристофа Байи (перевод Маши Зониной) в постановке Жильберт Цай. Двухлетний французский сезон близится к завершению. На его исходе театр предлагает зрителям совершенно необычную, яркую экспериментальную работу. Более подробный разговор о ней впереди, а сегодня мы предоставляем слово авторам идеи и спектакля.

Жильберт ЦАЙ:

- Может быть, я и мечтала когда-то оказаться ночью в библиотеке, потому что это запрещено и создает ощущение чего-то неординарного... Иногда вечером зимой часов в шесть нам удается застать кусочек ночи в библиотеке, а вообще - нет. Но помечтать о том, чтобы оказаться в одиночестве ночью в библиотеке или музее, конечно, можно, что мы и делаем. Мы уже ставили эту пьесу в Парме, в Италии. Жан-Кристоф каждый раз пишет пьесу с учетом того конкретного места, где она будет играться. Время спектакля любого - это обычно темное время суток. Персонажи, которые населяют пьесу - книги - они не видят людей, для них зрителя не существует. Сборник докладов, например, то есть одно из действующих лиц, не может жить без воображаемой публики. А зрители сидят за столами так, как если бы они пришли сюда для работы. В Парме даже те люди, которым библиотека была хорошо знакома, говорили о том, что ночное посещение производит совершенно особое впечатление.
Люди входят в библиотеку по-особому. Тут есть привычка к тишине. Когда мы работали в Пармской библиотеке, очень импозантной, с большим количеством книг. на первой же репетиции актеры зашептали, и нам потребовалось несколько дней, чтобы осмелиться повысить голос. Надо было выпить вина, чтобы как-то десакрализировать это пространство.
Мне иногда довольно трудно разобраться в себе и понять, где во мне французская часть, где китайская. Думаю, что во всех моих спектаклях есть собственное представление о событиях и несколько замедленный ритм действия, который выдает во мне китаянку.
Мой спектакль для того человека, кто хоть раз был в библиотеке и брал там книгу. Библиотека - это не элитарное место, а, напротив, вполне демократичное, на мой взгляд, поэтому при всей необычности нашего обращения к зрителю оно может заинтересовать любого.
Я не верю во все эти печальные пророчества по поводу исчезновения книг и библиотек, о которых так много говорят и пишут сегодня. Недавно я была в Париже в библиотеке архивов XVIII века: тогда разрушили Бастилию, все тамошние бумаги были перевезены именно туда. Чувства совершенно разные - когда ты в запаснике открываешь коробку и видишь слова, написанные рукою маркиза де Сада, и просматриваешь соответствующую микропленку. Придется, наверное. повоевать за то, чтобы это оставалось возможным. Я не против современных технологий, но есть вещи, которые обязательно должны быть сохранены. Мы думали об этом, когда работали над спектаклем.

Жан-Кристоф БАЙИ:

- В России я веду нечто вроде путевых заметок. Это самая потайная часть работы. потому что она предназначена только для меня лично, а совсем не для публики. Эти заметки похожи на те наброски, что вели и прежде путешественники. Потом они находят место в том, что я пишу. У меня сложились свои отношения с вашей страной. Включая поездки в Санкт-Петербург и Москву, я в России девятый раз. Коллекционирую слова, которые записываю в специальную тетрадку, и каждое слово здесь как клюквинка. как иголочка, которая меня уколола. Должно пройти время, чтобы все это превратилось в некую литературную материю.
На наших глазах произошла серьезная перемена: я имею в виду то, что изменилось основное средство передачи мыслей и речей - оно стало телевизионным. А телевидение предпочитает иметь дело с теми писателями, которые любят там выступать. Во Франции интеллектуалы по-прежнему оказывают значительное влияние на самосознание общества. Но отчетливее звучит голос тех, кто много говорит о мире и о политике в частности. Как в свое время известные в России Жид или Сартр. Но вряд ли их можно назвать величайшими писателями своего времени. Многие работали гораздо более скромно, более терпеливо и длительно, и только сейчас их начинают переводить.
Можно сказать, что "Ночь в библиотеке" - это встреча с призраками, которые обретают власть на время спектакля. Когда мы занимаемся театром в непредназначенном для этого помещении, мы должны использовать все воображаемые, мыслимые возможности этого места. Мы пытались это сделать. И мне кажется, что здесь, в Саратове это происходит очень интересно. Мы достаточно часто задаем себе вопрос: что же происходит в хорошо знакомых нам местах, когда нас там нет. "Ночь в библиотеке" - это попытка ответить на этот вопрос

Антон КУЗНЕЦОВ:

- Для нас очень важно, что мы играем на исходе двухлетнего французского сезона такую необычную премьеру, г Ночь в библиотеке" Жана-Кристофа Байи и Жильберт Цай - это попытка выйти за пределы чисто театрального пространства и создать театральную среду в новом, ином месте. В европейском театре подобные поиски идут давно и успешно. Мы не следуем за ними, но, используя опыт коллег, двигаемся сами, понимая, что в нынешнем мире такое движение абсолютно естественно и закономерно. Оно не уничтожает границы, об этом речь идет и в пьесе, оно словно раздвигает их. сообщая нам новые представления о свободе и о театре. Областная научная библиотека и ее сотрудники сделали все, чтобы помочь нам в этом, думаю, именно потому, что тоже хорошо понимают это Движение навстречу друг другу - наверное, единственно возможное на сегодняшний день.

Записала Ольга ХАРИТОНОВА, "Саратов СП", 18.04.2001

А НОЧЬЮ В БИБЛИОТЕКЕ ТАКОЕ ТВОРИТСЯ...

Новый спектакль академдрамы - из жизни книг

РОДНАЯ академдрама не устает удивлять. Не успели поклонники театра опомниться от "Сплендидса", как их ожидал новый сюрприз: очередной спектакль (премьера прошла 18 и 19 апреля) рассчитан не на сцену театра, а на... библиотечный зал. Причем действие происходит ночью (в реальном времени - поздно вечером, с восьми до половины десятого), среди настоящих книг, действующие лица - тоже книги... Словом, такого еще мы не видели. Да и не увидели бы, если б не Антон Кузнецов, художественный руководитель академдрамы, который "придумал" "французский" сезон и "заполучил" в Саратов Жильберт Цай (которая поставила "Ночи в библиотеке" Жана-Кристофа Байи), художника по свету Же-рара Буше, художника по костюмам Франсуазу Люро-Таге. Кроме того, данный проект был осуществлен при поддержке французской ассоциации культурных программ и Национального драматического центра в Монтрей (Фр.)
Первоначально спектакль этот собирались ставить в университетской "научке", в ее бесподобном "круглом зале".
Но зал был "окомпьютерен" (что, бесспорно, здорово), и в качестве декорации стал не подходящ. Но, слава Богу, в нашем городе библиотеки еще не перевелись (хотя некоторые под угрозой исчезновения, но это другая история), и областная научная библиотека, тома которой "живут" в стенах, "пропитанных" временем, была избрана местом оживления книг.
Представлять тех, кто занят в спектакле, саратовскому зрителю излишне: Игорь Баголей, Алексей Зыков, Константин Ми-лованов, Андрей Седов, Дмитрий Смирнов и Наталья Яковлева достаточно на виду у тех, кто посещает академдраму. Осталось добавить, что если для нас, жителей российской провинции, вынесение театрального действа за рамки традиционной сценической площадки пока еще непривычно, то для европейского современного театра освоение различных нетрадиционных мест в качестве подмостков - обычное дело (та же Жильберт Цай ставила спектакли в музее, в старинном замке). Так что приобщаемся, господа!

Александра АРХАНГЕЛЬСКАЯ, газета "КП-Саратов" от 20.04.2001 г.

Тяжесть и нежность относительного бессмертия

Не знаю, как вам, а мне довольно трудно представить философа в хорошем настроении. Но, видимо, все же случается. Французский писатель Жан-Кристоф Байи, человек довольно угрюмый и погруженный в себя, написал очень красивую и веселую пьесу. Легкую, как качественное французское вино. Слегка терпкую. Оставляющую послевкусие нежности. Светлую, как весенняя печаль. Теплую, как летний дождь. Добрую, как замысел влюбленного винодела.
Переводчик Маша Зонина эту влюбленность прежде всех почуяла и бережно воплотила в откликающемся на чувствительность русском слове. Получилось драматургическое стихотворение длиною в двадцать пять страниц, где рифмуются не слова, но миры. Режиссер Жильберт Цай претворила его в живые образы, подвижные, но ощутимые и конкретные, как капли дождя. Ее решимость сродни смелости китаянки, занимающейся театром в Париже. Она подвигла актеров академдрамы на дерзкий шаг - покинуть родные стены и превратить читальный зал областной научной библиотеки в пространство театра И играть здесь не обычную драматургическую историю с реальным сюжетом и действующими лицами, но свободную фантазию на предложенную тему. называется она "Ночь в библиотеке". И героями ее естественно оказываются те, кто, собственно, и населяет это помещение в то время, когда доступ читателям закрыт, - то есть книги Их четверо, и они поименованы: Бертоли (Игорь Баголей и Андрей Седов), Раджонелло (Константин Милованов и Дмитрий Смирнов), Аллегория (Наталья Яковлева) и Новичок (Алексей Зыков) Первые трое давно прочитали друг друга и теперь собираются в тишине и одиночестве проводить свою вечность, играя и беседуя. Последний появляется здесь впервые, зарегистрированный, как положено, в отделе новых поступлений
По ходу действия герои вспоминают снимок Лондонской библиотеки, сделанный в пору второй мировой войны Мужчины читают стоя во время бомбежки. Невероятное свидетельство, если вдуматься. Документ, запечатлевший воплощенный дух. Люди кажутся исполинами Их высота почти нереальна и непредставима для нас, живущих сегодня. Поведение необъяснимо с точки зрения обывательской логики Кажется, что именно эта фотография стала эмоциональным поводом для последующего сотворения драматургического текста и создания спектакля "Ночь в библиотеке" пронизана ощущением вечной и непроходящей ценности того, что рождено Временем Уходящая на наших глазах в прошлое история Книги, останавливающей и одухотворяющей мгновение человеческой жизни, прочитана
Жильберт Цай и воплощена актерами с негромким и неторопливым стоицизмом людей, убежденных в том, что перелистывание страниц и тихое одинокое вслушивание в жизнь другого, привычка к проникновению в иной мир исполнены истинно человеческим помыслом. Исчезнет она, привычка эта, исчезнет человек. Уничтоженная библиотека - воплощенное исчезновение следов человеческого присутствия на земле.
Жан-Кристоф Байи утверждает, что не имел в виду какие-то конкретные книги, а диалог, скажем, "Мадам Бовари" с "Анной Карениной" кажется ему лишенным особого смысла. Наверное, он прав. Но почему-то радует простое открытие, сделанное на спектакле: книги похожи на своих авторов. И на своих читателей, кстати, тоже. Узнавать в воплощенных артистами образах тех, кто их написал, страшно увлекательно. Может быть, эта стремительная быстроногая девочка со строгим профилем и в строгом платьице - Натали Саррот? А этот крепкий плечистый мужчина, изощрённый насмешник, - артиллерийский офицер Шодерло де Лакло, написавший единственную свою книгу, зато ставшую бестселлером всех времен и народов, что. бесспорно, дает ему право подтрунивать над всеми нами? И почему так сильно и отчетливо хочется остаться строчкой или фразой, вписанной в назначенный момент во вселенскую книгу?
В интонации театра нет гнева и горечи, а есть покой и печаль. Истине и творческому замыслу не сойтись. И тоска по невозможности воссоединения этих навеки разлученных миров живет уже не только в самочувствии персонажей "Ночи в библиотеке", но и в нас самих. Близкое и тревожащее соседство реальности и вымысла обречено волновать наши души. К финалу спектакля проникаешься настоящим сочувствием к его мужественным героям - книгам, призванным бережно и нежно нести на своих плечах тяжкий груз относительного бессмертия. Ты начинаешь любить книгу как живого человека.

Ольга ХАРИТОНОВА, "Саратов СП", 21.04.01

люди и книги МЕНЯЮТСЯ МЕСТАМИ

Зрителей провели в полутемный зал областной универсальной библиотеки. Посадили за длинные библиотечные столы (они стояли в два ряда). Мы сидели друг против друга, не понимая, в какую же сторону нам смотреть: уж не мы ли актеры? Но наши опасения оказались напрасными: сценой для исполнителей служил весь читальный зал. Так оригинально начался премьерный показ пьесы Жан-Кристофа Байи "Ночь в библиотеке".
Автор пьесы показывал "Ночь" в Италии и Франции, но работа с саратовскими актерами стала для Жан-Кристофа если не заветной мечтой, то любимой идеей, Плюс ко всему его привлекало сотрудничество с Антоном Кузнецовым, с которым Байи довелось поработать у себя на родине.
И вот в июне прошлого года Ж. Байи и его французская коллега режиссер мадам Жильберт Цай приехали в театр драмы и предложили свои услуги. Никого уговаривать не пришлось, тем более что "Ночь в библиотеке" прекрасно вписывалась во французский сезон. Специально для этой постановки пьеса была переведена на русский язык Машей Зониной. А уже почти год спустя спектакль увидел свет.
Сначала происходящее казалось довольно-таки забавным. Актеры передвигались по всему залу, так что головы зрителей постоянно вращались то вправо, то влево; пользовались библиотечным инвентарем - каталогами, лампами, компьютером, книгами; ходили по столам прямо перед носом публики; играли над нашими головами в бадминтон - в общем, вели себя так, словно нас - зрителей и вовсе не было. А в принципе, нас и не было, ведь в библиотеке - ночь: время, когда все неживое оживает. Это напоминает детство, когда родители рассказывали нам сказки о "ночной" жизни кукол, оловянных солдатиков. Здесь же, в читальном зале, заговорили и запели книги; они дождались, когда помещение опустеет, слезли со своих полок и вышли поболтать за жизнь с собратьями по несчастью
Именно, несчастью - потому что их жизнь стала скучной, серой, однообразной: днем они безвылазно лежат на своих полках, так как никому не нужны, их мало кто читает. Люди забыли, что книги - не только способ развлечения Теперь их заменили компьютеры, телевизоры. Изредка тексты берут ученые да студенты: и то не по собственной воле, не для удовольствия.
Об этом и беседуют книги, спускаясь друг к другу по ночам. Не все они относятся к этому одинаково. Кому-то все равно, кто-то отдыхает, а кто-то даже радуется спокойствию. Ведь и читатель нынче не тот: он рвет листы, рисует на полях, загибает страницы.
Несмотря на внешнюю легкость, веселость, спектакль не раз заставляет зрителя задуматься. И немудрено, ведь сам Байи - философ и в творчество; он влюблен в жизнь, и это прослеживается на протяжении всего действия.
Думаю, не ошибусь, если скажу, что никто Из зрителей не остался равнодушным к теме конечности всего живого Ее не навязывали смотрящим, она пронеслась попутным ветром, но оставила след на весь вечер Кульминацией развития темы "смерти всех живых существ" стало чтение финала одного из романов - "новичка" из отдела новых поступлений. Только что радовались жизни "поэтический сборник", "легкий женский роман", "ученый труд", и вдруг все затихли, вчитываясь в "произведение современной литературы". После глобальной катастрофы (атомного ли взрыва, войны, природного катаклизма) все исчезает с лица земли, и вот последний человек дописывает в своей жизни последние строки - о том, что про изошло, и о том, что виноваты во всем случившемся сами люди. . . Получается, что истинными персонажами пьесы были вовсе не абстрактные образы книг, а мы -те, кто сидел 8 читальном зале. Ведь если не было бы людей, то не о ком было бы писать романы, пьесы, стихи, да и читать их было бы некому. Не пели бы книжки песни о любви, не наслаждались бы видами из окна, не переживали бы из-за пугающих перспектив.
Несмотря на то, что "Ночь в библиотеке" - спектакль серьезный, здесь немало моментов, когда можно было отдохнуть от тяжких дум -посмеяться (опять-таки над самими собой), иронически улыбнуться, послушать песенку на итальянском языке, понаслаждаться игрой молодых и красивых актеров А. Зыкова, Н. Яковлевой, Д. Смирнова - К. Милованова, А. Седова -И. Баголея.
Вот так необычно и оригинально академический театр драмы продолжает свой французский сезон Будем надеяться, что в дальнейшем нас ждут английские, американские, немецкие сезоны, которые будут радовать столь же интересными спектаклями

Полина ЛАНСКАЯ, "Губернские ведомости", 03.05.01

Два мира в одном зале

Полутемный зал библиотеки. Сумерки за окнами. Два ряда столов. За столами не читатели, как можно подумать сначала. Это зрители. Они смотрят в том же направлении, что и черные настольные лампы. На чуть различимый в полутьме стол. Все в напряжении ждут.
Этот спектакль - чудо, настолько непохожее на все остальные постановки театра драмы, что сначала слегка теряешься. Жан-Кристоф Байи. "Ночь в библиотеке". Пьеса поставлена Жильбертой Цай.
Интрига начинается уже с момента покупки билета, когда билетерша предупреждает: "Это в библиотеке на Горького, 40". Она, эта интрига, во всем; в необычном месте, времени действия. Нас не делят на сцену и зал. Здесь мы - одно целое. Актеры порой оказываются на расстоянии вытянутой руки, порой небрежно касаются рукой зрительского плеча. Кажется, ты тоже немного актер.
Ночь. Нет ни читателей, ни библиотекарей. Книги обретают вид людей и выходят в зал. Собираются вместе. Поют, играют в бадминтон, читают друг друга и говорят, говорят, говорят... Они - пленники этих стен, другой мир, остановившееся время. Они рассуждают о нас. Книги пишут нашу жизнь. Аллегория (Наталья Яковлева) смотрит в окно, отведя рукой занавеску. Смотрит на мир, частью которого ей никогда не стать. Раджонелло (Константин Милованов) серьезен и в чем-то скептичен. Но любит бадминтон. Они с Аллегорией играют то ли воланчиками, то ли словами... Третий, а точнее первый (потому что сначала он является в зал) Бертоли (Игорь Баголей) - не в меру лохматый очкарик. Таких в мире людей, наверное, и называют книжными червями. Там, в мире книг, он - ошибка наборщика (по словам Раджонелло) это сборник докладов. И ему просто необходима аудитория. Поэтому каждый раз, выходя в зал, он представляет себе ее и читает, читает... Наверное, за это его так не любит Раджонелло.
Эти трое хорошо знают друг друга. Уже много ночей длится их знакомство.
Неожиданно является Новичок (Алексей Зыков). Он из зала новых поступлений. Впервые здесь. Пришел на звуки песни, которую напевала Аллегория. Растерявшийся, ошарашенный, испуганный. Здесь ему расскажут о людях просто и чудаках, дочитают до конца его безнадежный финал, научат не бояться своей законченности. Ведь времени впереди сколько угодно, даже если твое содержание его обрывает. Вот только жаль, что ночи так коротки.
Но два мира слились в один. Что реальность, а что книжные страницы - понять трудно. Но именно этой ночью у Бертоли есть аудитория, которая его выслушает. Вот только жаль, что ночи так коротки...

Анна МУХИНА, Грани

© 2001-2004 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)