ц ъебъзе

Лучшие дни нашей жизни

Уильям Сароян

провинциальная история

перевод с английского Я.Березницкого

Премьера состоялась 13 сентября 2008
Режиссер-постановщик
- Александр Плетнев (Калуга)
Художник-постановщик - Сергей Рябини (Казань)
Художник по свету - Дмитрий Крылов
Хормейстер - Татьяна Аредакова
Хореография - Алексей Зыков
Куклы - Ольги Пегановой
Помощник режиссера - Светлана Строкина
Звукорежиссер - Ирина Саурина

Спектакль идет с одним антрактом

Действующие лица и исполнители

Джо - Юрий Кудинов
Том - Александр Кузьмин
Китти Дюваль - Зоя Юдина
Ник -засл. арт. РФ. Виктор Мамонов
Араб - Владимир Мишанин
Кит Карсон - нар. артист России Григорий Аредаков
Маккарти - Валерий Ерофеев
Крапп - Владимир Назаров
Гарри - Сергей Захарин
Уэсли - Григорий Алексеев
Дадли - Александр Каспаров
Элси Мандельспигель - Дарья Родимова
Лорен Смит - Светлана Москвина
Мэри Л. - Татьяна Родионова
Блик - засл.арт.России Игорь Баголей
Мать Ника - Вера Феоктистова
Первая проститутка - Екатерина Ледяева
Вторая проститутка - Ольга Алтухова
Фарули - Александр Фильянов
Джентельмен из общества - Олег Клишин
Леди из общества - Любовь Воробьева
Мальчик-газетчик - Саша Галишников

В спектакли звучит музыка Дж.Гершвина, Э.Артемьев, Б.Макферрина, К. Ли Бейтс, Х.Диаса, Н.К.Коула, Т.Монка


Мужчины на карусели

На сцене Саратовского академического театра драмы поста­вили провинциальную американскую историю.
Свой новый спектакль по произведениям Уильяма Сарояна «Лучшие дни нашей жизни» калужский режиссер Александр Плетнев, может, и не рассматривал как продолжение недавней «Безымянной звезды», но с точки зрения неискушенных зрителей это во многом так. В общем-то нехитрая история, случившаяся в маленьком чужом городке лет семьдесят назад, смутно бередит душу. А мужчин в шляпах, сумбурно перескакивающих с одной темы на другую, почему-то невыразимо жалко.
Нет у них успехов в труде и счастья в личной жизни, но изо всех сил они стараются держаться с достоинством. И хотя все время прикрываются от действительности газетами, в важность труда и счастья верят.
«Конечно, все мы ненормальные, но как-то приходится жить вместе», — знает хозяин пивной (Виктор Мамонов). Вот они и пытаются - индейский вождь без племени (Владимир Мишанин), полицейский-неудачник (Владимир Назаров), инспектор полиции нравов (Игорь Баголей), старый буян (Григорий Аредаков), молодой влюбленный (Александр Кузьмин), зачарованно глядящий на игрушечную карусель. В них вроде бы и нет тоски - зрительный зал часто смеется, а мужчины играют на сцене живой джаз, танцуют (замечательно это делает молодой Сергей Захарин), любят женщин. Страстно выхватывают из-за пояса свои кольты, или что там положено выхватывать американцам в сентябре 1939-го, когда даже в их глухой провинции уже известно имя Гитлера.
Вот только «каждый день двадцать три с половиной часа не жизнь идет, а время на часах», понимает герой умного и грустного Юрия Кудинова. А оставшиеся полчаса так хочется сделать лучшими. И неважно, в каком антураже - сценической американской пивной или пасмурной саратовской улицы.

Валерия Каминская «Российская газета» 18 сентября 2008 197 (4754)

Мама, мы все сошли с ума

В «Драме» Великая депрессии, переходящая в сумасшествие

На открытии сезона в саратовском театре драмы эмоции били через край . И у актеров, и у зрителей. Поводом тому стала неоднозначная постановка калужского режиссера Александра Плетнева по пьесе Уильяма Сарояна «Лучшие дни нашей жизни». Премьера, как повелось в последнее время, собрала аншлаг. Публика подобралась разношерстная. «Ты не поверишь, я в театре!», - радостно сообщал кому - то по мобильному телефону крепкий молодой человек в спортивном костюме. Телеоператоры пихали друг друга в борьбе за лучшее место для съемки шедевра, а обладатели контрамарок до последнего момента прыгали между рядов в поисках свободного местечка.
Как только открылся занавес, актер Владимир Мишанин, на свою беду, смачно затянулся тлеющей сигаретой. «А вот курить на сцене я бы не советовала!», - незамедлительно и громко прокомментировала из зала пожилая ревнительница сценической этики и пожарной безопасности. Когда вслед за Мишаниным закурили еще четыре актера, у ревнительницы в зале просто не осталось слов.
Много сигарет, много газет - вот что бросилось в глаза с самого начала. Причем все актеры держали в руках первые полосы «Коммерсанта». Что тоже неслучайно. Ведь действие пьесы Сарояна происходит в Америке на излете Великой депрессии, когда от курса акций зависит жизненное благополучие. Правда, в захолустном баре, где разворачиваются события «Лучших дней ... », вряд ли хотя бы у одного посетителя есть капитал. Здесь и на пиво - то хватает не у всех. Герои пьесы - безработные, рабочие, проститутки и авантюристы.
Есть, конечно, и хозяин заведения, Ник ( Виктор Мамонов ). Очередным шоком для зрителя стали его реплики. Мамонов активно включал в речь своего героя матерные междометия. У консервативной публики это, конечно, вызывало недовольство. Хотя возникает вполне логичный вопрос: разве трактирщик ведет себя по - другому? Мамоновский персонаж был действительно брутален. Трехдневная щетина, небрежно расстегнутый ворот рубашки и матерок. Пожалуй, Виктор - единственный из актеров, кто не перебарщивал с криком. Ожидать вежливости от хозяина захудалого кабака и не приходилось. Остальные герои повышали голос по поводу и без. Это создавало на сцене довольно истеричную атмосферу.
Тем не менее, не слишком адекватное поведение персонажей придавало постановке особый шарм. Думаю, зрителям запомнился персонаж Владимира Мишанина - Араб, старик бомжеватого вида. Находясь на сцене на протяжении всего действа, он сказал только одну значимую фразу: «Нет устоев - все идет прахом». Правда, повторил сию сентенцию несколько раз. В остальное время молча курил и пил пиво. Однако внимания привлекал к себе больше, чем некоторые главные герои.
Это же утверждение можно отнести к полицейскому Краппу в исполнении Владимира Назарова. У него в спектакле был всего один монолог. Но поставлен и сыгран этот монолог был так, что стал чуть ли не центральным в пьесе. Крапп - комичный и даже вызывающий жалость «участковый». Но Назаров сумел в своем монологе сделать его многогранным, сложным героем. Обидно, что публика неправильно восприняла режиссерский ход Плетнева, заставившего Назарова раздеться во время монолога. Снимая полицейскую форму, герой снимал с себя ответственность за творящееся вокруг него беззаконие, избавлялся от принадлежности к ненавистной работе. Зритель же встретил его раздевание смешками и вялыми аплодисментами.
Но чем дальше постановка уходила от безысходности горьковского «На дне», тем чаще звучали аплодисменты. У Сарояна , в отличие от Горького, героев объединяет какая - то особенная, почти семейная атмосфера. Ее на сцене постарались передать через музыку. Квартет Мамонов - Захарин - Алексеев - Каспаров исполнили своеобразную версию знаменитого «Summertime». Получилось разухабисто, залихватски и скорее по - русски, чем по - американски.
Добавила иностранного колорита и мать хозяина трактира Ника Вера Феоктистова). Семейная ссора на итальянском языке в исполнении русских актеров в спектакле про американцев - это еще одна режиссерская находка Плетнева. И хотя одна часть зрителей встретила этот диалог аплодисментами, другая была таким поворотом событий явно разочарована.
Дальше - больше. Пантомима «грузовик», ключевые роли в которой играли Григорий Аредаков (Кит) и Александр Кузьмин (Том). Дурачество взрослых, потрепанных жизнью персонажей, стала поводом для причитаний за моей спиной. «О, Господи! И это же весь сезон будет идти!», - стенала очередная хранительница театральных устоев. В то же время было видно, что актеры, да и многие зрители, от детской игры на сцене получают удовольствие. Только их игры были с грустным подтекстом. Сами персонажи называли происходящее с ними сумасшествием. И свою жизнь, и свои игры.
Именно появлением местного сумасшедшего Фарули (Александр Фильянов) начинается и завершается постановка. Этот персонаж - тоже нововведение Плетнева. В тексте пьесы Сарояна его нет. Фарули как бы намекает, как нужно понимать зрителю все происходящее на сцене. И его реплика подводит итог всей: постановке. Выиграв несколько монет в игровом автомате, он радуется, как ребенок и воздает хвалу Америке. Вся труппа запевает гимн США. Спектакль заканчивается. Публика, аплодируя, неодобрительно перешептывается. В толчее на выходе из зала одна из зрительниц спрашивает мое мнение о спектакле. Я говорю, что доволен постановкой. И понимаю, что после этих слов она смотрит на меня, как на помешаннаго. Я также смотрю на нее.

Владимир Федоров

© 2001-2008 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)