Юдина Зоя

Учебное заведение
Саратовская государственная консерватория им.Л.Собинова, театральный факультет
Мастер
Р.И.Белякова, народная артистка СССР, профессор
Год окончания
2007
Театры и режиссеры
Саратовский академический театр драмы - Марина Глуховская; Александр Плетнев (Калуга); Сергей Стеблюк (Москва); Ансар Халилуллин; Ольга Харитонова;
Важные роли
Ф. Достоевский "Преступление и наказание" бывшая гимназистка (2007);
М.Себастиан "Безымянная звезда" Земфиреску (2007);
Ткачева "Немного о лете" Маша (Пигалица) (2007);
Уильям Сароян "Лучшие дни нашей жизни" Китти Дюваль (2008);
Бет Хенли "Сердечные тайны" - Бет Хенли (2009);
Виктория Никифорова "Условные единицы" (2009);
Ксения Степанычева "Частная жизнь" Света (2009);
Виталий Руснак "Иван-богатырь и Свет-Луна" Свет-Луна (2009);
Антон Чехов "Чайка" Нина Заречная (2010);
А. Островский "Бешеные деньги" Лидия Чебоксарова (2012);
Жан Ануй "Антигона" Исмена (2013);
Место работы
Саратовский государственный академический театр драмы,

Сегодня я Нина Заречная, а завтра – мышонок… Вот так!

Увидев её на сцене, невозможно не влюбиться - в её героев, в её манеру игры, в её тайну, сокрытую где-то глубоко под «пиджаками» ролей. Такие люди, как Зоя Юдина, - особенные, и ты, глядя на то, что она делает на сцене, про себя отмечаешь: о, я хочу с ней познакомиться и говорить. О чём? Да о чём угодно - о самых разных вещах: любит ли она дождь, умеет ли ездить на велосипеде, пишет ли стихи, что думает о жизни, смерти, о мире вообще, с какой книжкой она сегодня уснёт? Мимо таких, как она, пройти чрезвычайно сложно. Почему-то кажется, что она если и не знает ответов на все вопросы, но через неё, как через замочную скважину, можно посмотреть в другой мир.
- Ты помнишь свои первые роли?
- Да, они были ещё на факультете, в дипломниках. Но это были роли любимые. Матрёна в «Женитьбе Бальзаминовая», знойная такая женщина, Наташа в «Трёх сестрах» - ещё на втором курсе делали. Это была любимая работа. Вообще, Чехов - это, наверное, мой автор. Мне кажется, что он понятен и сейчас на нашей сцене очень нужен.
- Почему?
- Потому что это автор, который изначально учит доброму, учит любви человека к человеку. Этого сейчас очень мало в мире. Поэтому, я считаю, сегодня колоссально важно говорить об этом со сцены. Когда мир становится всё злее, жёстче, у Чехова всё ещё есть вот эти сады вишнёвые, белые...
- Мне сложно понять, почему пьесы Чехова так любят. В той же «Чайке» ходит бездельник 25 лет от роду, ничем не занимается, только рефлексирует...
- Да, в общем-то, там все только и делают, что ничем не занимаются. Из всей этой пёстрой компании только Нина что-то делает, добивается чего-то, пусть малого, пусть через огромную боль. Кстати, не могу сказать, что Нина - духовно богатая личность. Персонаж этот оброс массой «ракушек» - это же Нина Заречная, образ мировой драматургии, один из величайших и так далее... На самом деле она обычный человек, который на контрасте со всей этой богемной пёстрой толпой выгодно смотрится, поскольку ставит себе цель и добивается её. А беда её та же, что и у любого человека, отдавшегося театру.
Ведь эта профессия неблагодарная: ты в неё вкладываешь нервы, кровь, слёзы, а получаешь гораздо меньше. То, что мы создаём, эфемерно. Если художник пишет картину, она будет потом висеть в музее, режиссёр снял фильм, останутся плёнки. А мы создаём какое-то искусство на час, на три часа. Потом, когда включается свет, люди встают и уходят из зала. И всё - того, что ты делал, больше нет. Но, как утверждал поэт, если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь о. Если нас еще не выгнали и не уволили, здание не отдали под концерты, значит это кому-то ещё нужно. (Улыбается.)
- Многие поклонники театра называют тебя восходящей звездой. А сама ты себя так ощущаешь?
- Никогда. Нет. И даже поводов нет для того, чтобы это чувствовать. Сейчас я в новогодней сказке репетирую мышь. Не мышь даже, а мышонка. У меня там вообще нет текста, просто танцы.
Но я безумно рада этому, потому что режиссёр спектакля - Антон Коваленко. Его спектакли («Сиротливый Запад», «Записки сумасшедшего», «Женитьба») занимают отдельное место в театре. Это другое. Для меня работа с Антоном - это колоссальный опыт.
Вот так - сегодня я Нина Заречная, а завтра - мышь. (Смеётся.) Так что ни о какой звёздной болезни не может быть и речи. Это ужасно, когда человек себе говорит: я же уже добился, сделал. И на этом всё. Это путь в пропасть, я так думаю.
- Мне тоже так кажется. А кто из твоих сегодняшних героинь тебе близок?
- На данный момент, наверное, Бейб из.«Сердечных тайн». Дней за десять до сдачи я за одну репетицию поставила эту роль с ног на голову. С тех пор, что бы я ни делала в этой роли, я знаю каждый её шаг: как она спит, как она ест, как она двигается. Тот «пиджак» (я так для себя условно называю роль), отлично скроен. Я абсолютно комфортно себя в нём ощущаю. Не могу сказать, что она близка мне, потому что девочка всё-таки не от мира сего и у неё есть проблемы с психикой. Но она моя любимица, это точно.
- Каких авторов, кроме Чехова, ты ещё читаешь?
- Из любимых - Маркес, «Сто лет одиночества». Книга, которую я дочитывала до конца и понимала, что сейчас переверну последнюю страницу и больше не испытаю того ощущения, которые ты испытываешь, читая «Сто лет одиночества» впервые. И я дочитывала и плакала, потому что мне было жалко, потому что больше такого откровения уже не будет.
Как ни странно, нравится Ницше, это очень интересный товарищ. Я познакомилась с ним, ещё когда училась, и, наверное, из всей философской братии он наиболее чётко умел формулировать свои мысли. Я не могу сказать, близок он мне или не близок, но он интересный.
Из последнего понравилась книга Алексея Иванова «Золото бунта». Если нечего делать, чтобы занять время, лучше читать его. Потому что книга интересная, умная, на хорошем художественном уровне сделанная. Это была маленькая реклама. (Смеётся.)
- А сама ничего не пишешь?
- Пишу. Стихи. Белые стихи. Но это абсолютно в стол. Никто и никогда их не увидит.
- Почему? Вот Игорь Игнатов тоже написал, показал кому надо, в итоге спектакль сделали.
- Ну и молодец. Я за него очень рада. Для того чтобы всё это осуществить, чтобы твоё имя на афише стояло, надо обладать определённой степенью смелости. Для меня было бы страшно вынести на всеобщий суд какие-то свои сокровенные мысли. В репертуаре стоит Чехов, Гоголь, Достоевский, Шекспир. И тут ты такая - оп, а у меня тоже есть пьеса! Решиться на это надо, одним словом.
- Чем ты занимаешь свободное время?
- Я очень боюсь досуга, я недавно поняла это. Потому что после трёх дней дома, когда нет репетиций, нет спектаклей, я начинаю себя начинаются какие-то депрессии. Поэтому стараюсь максимально себя занять. Например, последний раз с моими товарищами, такими же безумными, как я, мы сделали фотосессию на проспекте.
Это было раннее утро, часов шесть-семь. Люди шли на работу, а я стояла в пижаме, в пледе, в пушистых тапках и с чашкой кофе в руке. Вокруг утренний туман. Вот, наверное, какие-то такие истории со мной приключаются. Они некоммерческие. Просто группа товарищей сказала: а давай! Такой мой плевок в вечность. (Смеётся.)
Ещё я готовить очень люблю. Стараюсь это делать почаще и всё время что-нибудь изобретаю. Опять же творчество, которое потом ты ещё и съесть можешь. Если получается удачно, конечно...
- А случаются и неудачи?
- Бывают. Недавно я пекла хлеб домашний. Там нужно было по рецепту добавить муки пшеничной и ржаной. Ржаной у меня не было. И я недолго думая гречку в кофемолке смолола, в тесто добавила. Получилось очень интересно. (Улыбается.) До сих пор лежит дома, что-то никто его не ест.
- Поклонники под дверью не стоят?
- Они не стоят, они, бессовестные, где-то узнают мой телефон и начинают меня бомбить эсэмэсками.
- Наверное, переживают очень. У тебя ведь, насколько мне известно, серьезные отношения с одним из самых интересных актёров театра...
- Ну вот, все всё знают. (Смеётся.) Да, скоро уже будет два года как. Мы с Сашей (Кузьминым. - Прим. авт.) назвали это «служебный роман».
- Но до Саши у тебя тоже были серьёзные отношения?
- Ну, до этого я вообще-то замужем была. Тоже всё серьёзно было. И про первый свой брак я ничего плохого сказать не могу. Потому что было там много светлых моментов, когда я была счастлива. Просто мы практически вместе выросли, но выросли в разных людей. И это не значит, что я плохая или он плохой. Просто мы разные. Так вышло. Мы поженились очень юными. Сейчас брак - шаг абсолютно осознанный. Я очень боюсь, когда начинаю об этом думать, переживаю. Потому что первый раз это было на волне эйфории, а сейчас это очень взвешенное решение. И у меня, и у Саши.
- А он похож на тебя? Такой же немного безумный?
- Ты знаешь, мы с ним полярные, если смотреть по знакам зодиака: он близнецы, а я стрелец. Я не верю в гороскопы, я не читаю их каждый день, но думаю, что эти характеристики говорят о многом. В чём-то мы с ним одинаковые: схожи в каких-то жизненных позициях, нас воспитывали в одних и тех же законах. Он старше меня, более опытный. То, как я с ним рядом себя чувствую, - это такое благостное состояние для женщины, когда она просто может расслабиться и не решать всё сама. И знать при этом, что всё будет хорошо. Это такое счастье на самом деле. Мы любим одни и те же вещи, людей, есть между нами какая-то такая духовная близость, доверие друг к другу. Хотя тоже начиналось всё очень непросто и развивалось болезненно.
- Как же так? Бывают такие обстоятельства, ради которых начинаешь себя преодолевать, ради общего блага или блага кого-то третьего, но когда всё взаимно...
- Просто у нас обоих на тот момент уже было прошлое. Это не говорит о том, что я с кем-то его сравнивала или он меня сравнивал. Но тот багаж, который у тебя есть в 25 лет или в 30 лет, как у него, он, с одной стороны, помогает тебе, а с другой - начинает тянуть, как камень. Есть выражение: начать жизнь с чистого листа. Если бы такое было возможно на самом деле, было бы гораздо проще.
- Если тебе предложат уехать в другой город, ты поедешь?
- Смотря куда. Я была в разных городах: Калуга, Тверь, Белгород. Все они красивые. Но там ситуация с театрами оставляет желать лучшего. И мне жаль смотреть на Саратов - неотмытый, замусоренный, неуютный, но с такими традициями и такими театрами! Вот если бы можно было взять наш театр и перенести его в тот же Белгород или взять Белгород и перенести его сюда... Это было бы для меня счастье.
- Может быть, у нас с театрами так хорошо только потому, что с остальным так плохо?
- Может быть. У нас действительно очень сильная труппа. Я считаю, что это одна из лучших команд в России, которая может сыграть любой спектакль, любого уровня сложности. Естественно, если бы меня позвали в Москву, то встал бы вопрос: куда? Если работать в «Евросети», то хоть завтра я смогу сама это сделать. Масса примеров есть, когда люди поехали, горели надеждами, а работают где-нибудь в кафешках.
Естественно, менять этот театр на абстрактное «я в Москве» - нет, никогда в жизни. Только туда, где будет лучше, чем здесь. А я ещё не видела такого варианта. Да и не зовут пока. (Смеётся.) Здесь, когда ты выходишь на сцену со старшими артистами, это такой опыт! Ты тянешься до их уровня. Причём в жизни это абсолютно адекватные, милые люди, которые, если что-то у тебя не получается в силу возраста, всегда подскажут, помогут. И это не будет для тебя обидно и унизительно. Такая старшая помощь коллег. Своего рода братство.
- А как же театральные подковёрные интриги?
- Ну, есть, конечно, они. Как без них? Нас в гримёрке сидит пять девочек. Конечно, мы иной раз поцапаемся. Или подтруниваем друг над другом. Но до такого, чтобы битое стекло друг другу в туфли сыпать, не доходит.
- У тебя есть любимые спектакли, которые ты любишь смотреть?
- Для меня вообще это проблема. Я на самом деле не люблю ходить в театр. Я это недавно поняла. Мы пришли на «Трёхгрошовую оперу» в МХТ, и я ощутила, что мне некомфортно по эту сторону - в зале. Мне тут плохо. Мне надо там быть, с той стороны, я там себя хорошо ощущаю. Хотя нет, есть у меня один любимый спектакль. К сожалению, я видела его только в записи. Это дипломник курса Табакова - «Матросская тишина». Там играют Евгений Миронов, Владимир Машков. Это гениальнейший спектакль, который я могу пересматривать до бесконечности.
Понимаешь, иногда приходят вопросы: а зачем я вообще всё это делаю? Это же никому не нужно... Такие вещи, как «Матросская тишина», говорят, что надо. Раз такое есть, значит точно надо.

Анна Мухина «Газета Недели» 7 декабря 2010 года N 42 (130)

Велосипед желания

Красавица Зоя Юдина выбирает рваные джинсы в стиле Серебряного века

Актриса Саратовского академического театра драмы начала выходить на сцену студенткой и уже сыграла в двенадцати спектаклях. Ее безымянные «дочка», «бывшая гимназистка», «актриса бродячей труппы» постепенно становятся ролями с именем: Маша-пигалица в «Немного о лете», Бэйб в «Сердечных тайнах», Китти в «Лучших днях нашей жизни». А еще принцесса Маня в сказке «Гонза и волшебные яблоки», Кармен в «Трамвае «Желание», Земфиреску в «Безымянной звезде», Света в «Частной, жизни».
- Зоя, для актрисы, которая всего третий год работает в штате театра, у вас много ролей, грех жаловаться.
- Я не жалуюсь! Я очень счастлива, что попала работать именно в наш театр, в который ходила с самого детства и горжусь, что теперь сама выхожу на эту сцену.
- Вы помните свои самые первые осознанные театральные впечатления?
- Это, конечно, был ТЮЗ, «Аленький цветочек». Мне было лет пять, но вспышки в памяти остались. А собственный театральный дебют случился в семь лет. Я занималась самодеятельностью и не стыжусь этого.
- Почему же этого надо стыдиться? Олег Павлович Табаков этим очень даже гордится.
- А я занималась в том же самом театральном кружке в саратовском Дворце пионеров, что и он. На новогодней елке играла елку. И уже тогда точно определилась с выбором профессии, правда! Конечно, тогда я это представляла по детски - театр... Но была уверена, что буду там работать.
- Вас, красивую девочку, тянуло к красивому?
- А я была не очень красивой девочкой, я была болезненной, слабенькой, домашней и очень застенчивой. Поэтому мама и отвела меня в театральный кружок. Родители и сегодня мои главные зрители, они стараются приходить на все спектакли и очень меня поддерживают.
- Хотя, казалось бы, в наше время желать любимой дочке актерской судьбы все-таки рискованно.
- Они заняли очень правильную позицию. и я постараюсь так же вести себя со своими будущими детьми: насильно сделать человека счастливым нельзя. Я росла и никогда, ни в каком возрасте не представляла себя в офисе, научном институте или библиотеке. Никаких колебаний у меня не было - только актрисой.
- Какой актрисой?
- Характерной. Я любила играть всяких бабок-ежек, вредных дочек.
- Золушкину сестру, которая туфельку не может натянуть?
- Да. это было мое коронное. А сегодня мне, к счастью, в театре дают играть все. Я люблю и странную барышню по имени Земфиреску в «Безымянной звезде», и в «Сердечных тайных» мне очень близка моя героиня -- слабая, ранимая, беззащитная. Я благодарна и руководству театра, и судьбе, что имею возможности профессионально расти и честь работать рядом со старшими коллегами - это очень хорошая школа.
- Вы их не боитесь, народных и заслуженных коллег?
- Курса до третьего я безумно боялась даже своего мастера Римму Ивановну Белякову. А когда видела на факультете Григория Анисимовича Аредакова или Эльвиру Игоревну Данилину, то просто пряталась, у меня начиналась паника. Когда Эльвира Игоревна меня застукала в туалете с сигаретой и сказала, что она об этом думает, я впала на несколько дней в депрессию. Но постепенно, уже в театре, поняла, что при всех профессиональных заслугах и званиях, актеры в драме еще и потрясающие люди - открытые, всегда готовые поддержать, сказать: «Спокойно, дыши глубже, все будет хорошо».
- Артистка Юдина пользуется своими актерскими способностями в жизни?
- Я может, и хотела бы - но совсем не получается. Вот сегодня вышла за дипломом, хотела сказать какие-то слова, но смогла выговорить только «спасибо». От волнения чуть не начала заикаться.
- А по контрасту все выглядело грамотной заготовкой... Зоя, наверняка я не первая, но очень хочется сказать вам, что вы производите впечатление женщины из совсем иной эпохи - Серебряного века, стиля арт-нуво, эпохи модерна, рисунков Бердслея.
- Лучше картины Густава Климта.
- И внешне вы очень соответствуете этому стилю. Как он сочетается с детским желанием играть бабок-ежек? Даже с юной неформалкой из «Немного о лете»?
- Наверное, другие роли у меня еще впереди. Мне бы очень хотелось сыграть Булгакова, Елену в «Белой гвардии». И Чехова, конечно. На третьем курсе в учебных «Трех сестрах» у меня была роль Наташи. А сейчас сама бы я выбрала Ольгу. Со временем мечтала бы сыграть Раневскую в «Вишневом саде». Нину Заречную - нет. Сомневаюсь, что смогу сказать в этой роли что-то новое, хотя бы три новых слова. Такой профессиональной уверенности пока у меня нет.
- А попробовать силы в кино?
- У меня нет никакого киноопыта, рекламу на саратовском телевидении считать не будем. Но попробовать хотелось бы. В кино меня всегда поражало умение актеров за мизерный промежуток времени собраться и выйти на любую эмоциональную сцену. Все-таки у нас в театре есть время накопить ощущения, прочувствовать ткань спектакля, в котором ты развиваешься и живешь. А на съемочной площадке сначала могут снять финал, потом сцены вперемешку - пока мне кажется, что это совсем другая профессия. Но зато в кино есть крупный план и возможность нюансов, тонкого движения глаз.
- В жизни вам комфортнее быть одной, с книжкой на диване, или вы человек компанейский?
- По-разному бывает. Есть периоды, когда хорошо с самой собой. А потом с друзьями замечательно.
- Книгу какую выберете?
- Маркеса. «Сто лет одиночества». Эта книга меня перевернула. Доходило до того, что я прочитывала последние страницы - и плакала, не из-за сюжета, а от понимания, что больше такого мощного впечатления, как после первого чтения, уже не будет. Но все равно опять перечитывала и опять сталкивалась с таким космосом, такими эмоциями! Я смотрела спектакль в ТЮЗе, но мне кажется - никого не хочу обидеть - что Маркеса не надо ставить в кино и в театре. Это исключительно литература, на страницах его романов с автором надо быть один на один.
- А современные драматургия, кино, литература вам интересны? Или всё ответы вы ищете и находите у классиков?
- Чем больше ты узнал, прочел, увидел, подумал, почувствовал, тем легче тебе потом с этим будет работать. Любой эмоциональный опыт - пусть даже отрицательный - он твой, он полезен, необходим актеру в его профессии.
- Но деревенскую дурочку вам все равно вряд ли сыграть, лицом для этого актриса Юдина не вышла.
- Почему? Ничего подобного. Мне очень интересно, я бы с удовольствием попробовала.
- Вас не смущает, что сегодня в нашей стране актер - материально бедная профессия?
- Это грустно. Я верю, что в будущем все изменится, но если бы для меня это было главное, наверное, это была бы не я.
- А вы умеете что-нибудь делать руками - шить, вязать?
- Единственное, что я умею делать - отлично рвать джинсы, делать их модными, творить художественные дырки, ставить пятна от хлорки, А прошлой весной купила себе почти профессиональный велосипед и по теплу гоняю по городу. Мы с Сашей Кузьминым - два велогонщика в нашем театре.
- Как может быть обманчив внешний образ. Зоя, я желаю вам новых бесконечных перевоплощений и уверенности в том, что актерская профессия - это ваше. По крайней мере, с точки зрении зрителей, она безусловно ваша.
- Дай бог. Я буду стараться.

Валерия Каминская «Неделя области» 13 января 2010 N 1(488)


Культура
Саратова   etxt.ru
Яндекс цитирования SpyLOG Rambler's Top100
ї 2001-2013 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)