ц ъебъзе

Условные единицы

Виктория Никифорова

пьеса про любовь в двух актах

Премьера состоялась 18 апреля 2009
Режиссер-постановщик
- Ансар Халиуллин
Художник-постановщик - Юрий Наместников
Художник по свету - Дмитрий Крылов
Хореограф - Алексей Зыков
Помощник режиссера - Ольга Слепова
Видеоинженер - Максим Роменский
Звукооператор - Ирина Саурина
Осветители - Геннадий Жадин, Алексей Максимов

Спектакль идет с одним антрактом

Действующие лица и исполнители

Мужчина - засл.арт.России Игорь Баголей
Женщина - засл.арт.России Эльвира Данилина
Лица, возникающие в фантазиях, мечтах и галлюцинациях Мужчины и Женщины:
Сергей Захарин
Игорь Игнатов
Екатерина Ледяева
Дарья Родимова
Александр Фильянов
Зоя Юдина

фото Василия Зимина


Оптимистический реквием

«Условные единицы» в Академдраме

В театре драмы - премьера. Виктория Никифорова написала пьесу «Условные единицы», а режиссёр Ансар Халиуллин поставил её у нас. Вряд ли драматург того хотел, но «Условные единицы» превратились в реквием.
Реквием некоему социальному сообществу, само существование которого сейчас под угрозой. Это те люди, для которых горгонзола дольче не просто сорт сыра, а тайный знак принадлежности и посвящённости, элемент опознавательной системы «свой - чужой». Их жизнь - как модные ботинки - престижно, дорого, но очень жмёт ногу. Спектакль и начинается с того, что главные герои с наслаждением переобуваются и начинают свою, домашнюю, свободную от условностей жизнь.
Вообще-то это спектакль о любви не юных уже людей, пьеса для двоих, «Варшавская мелодия» эпохи кризиса. Звёзды драмы заслуженные артисты России Эльвира Данилина и Игорь Баголей ярко и точно играют историю преображения.
Героиня Данилиной начинает как гламурная блондинка, сюсюкающая с плюшевыми игрушками: «Ваша мамочка пришла» - и разговаривающая о жизни с постером Джонни Деппа. Потом она - циничная женщина, решившая, что немного секса в жизни не помешает; истеричка с суицидальными наклонностями. Отчасти стерва, мстящая любовнику. И, наконец, просто женщина, способная так сказать «Я люблю тебя», что у зрительного зала перехватывает дыхание.
Герой Баголея тоже становится иным, но перемены в нём не столь радикальны. Подмечено же, что любовь не так сильно меняет мужчин. По крайней мере от страсти к футболу они отказаться не могут.
Данилина и Баголей не одиноки на сцене. Шесть молодых актёров театра, когда словами, когда языком танца, комментируют слова и действия главных героев, иронизируют, доводят до абсурда. В драме сейчас вообще много танцев. Иногда слишком много. Во всяком случае представляется, что второе действие и так не очень динамичной пьесы они затягивают.
Реквием оптимистичен. Сыр горгонзола может стать не по карману, может вообще исчезнуть с прилавков. Но люди - останутся. И они, как во все времена, способны любить.

Дмитрий Борисов «Газета Недели» 21 апреля 2009

«У.Е.» - это «М и Ж»

18 апреля в театре драмы им. Слонова состоялась премьера спектакля «Условные единицы»
Поставил его Ансар Халилуллин, уже известный саратовской публике по детской сказке «Гоша и волшебные яблоки». На этот раз режиссер обратился к пьесе, адресованной взрослым. Ее автор - экс-журналистка «Плейбоя» Виктория Никифорова.
- Пьеса Вики меня сразу зацепила, - признался «Времени» накануне премьеры Ансар. - Ее тема - отношения мужчины и женщины в современном мире, живущем по законам гламура. Мои герои - с виду люди благополучные: они успешны на работе, обеспечены материально. А вот в личной жизни очень неудачливы: оба одиноки - в 30 с хвостиком лет так и не нашли свою любовь.
И удивительного в этом ничего нет, считает Халилуллин. Сегодня любовь для многих - слишком дорогое удовольствие, на которое нужны не только деньги и время, но еще и душевные силы.
- На такие «траты» согласны не все, - продолжает Ансар. - Вот и получается, что в наше гламурное время любовь стала непрактичной. Мужчины постепенно разучаются ухаживать за женщинами и признаваться им в любви. Слабая половина человечества также ищет для себя более легкие варианты.
- Говорят, спектакль изначально задумывался под ведущих актеров Драмы - заслуженных артистов Игоря Баголея и Эльвиру Данилину...
- Да, это так. И за время репетиций я не раз убеждался - выбор руководства очень правильный. Игорь и Эльвира - замечательные актеры, профессионалы, с которыми работать очень легко. Это вовсе не означает, что между нами не было разногласий. Пьеса Никифоровой довольно сложная, у каждого из нас на нее был свой взгляд. Поэтому трудились над постановкой мы на равных, доказывая друг другу свою правоту. В этих спорах и сплотились. Наверное, именно поэтому для нас не стала помехой на пути к премьере травма пальца, полученная Эльвирой. Конечно, она была не кстати: мы в репетициях только стали «подниматься на ноги», а тут опять вынуждены были вернуться в полусидячее положение. Первой реакцией у меня была мысль о переносе даты премьеры.
К счастью, на это Драме идти не пришлось: актриса проявила профессиональный героизм. Каждый день ее привозили в театр с гипсом. С ним она и продолжала репетировать. Отчасти трудности постановочного периода скрашивали шикарные декорации. Специально для спектакля театр приобрел элементы богатой жизни: плазменный телевизор, спортивные тренажеры и дорогие костюмы. Герои постановки в состоянии себе это позволить.
- А почему Ваш спектакль называется «Условные единицы»?
- «У. Е.» - это название автора. Изначально, я слышал, у пьесы был заголовок «М и Ж». Мне ближе слова «мужчина» и «женщина». Название «Условные единицы» я понимаю так: мои герои одиноки, они - единицы. Но при определенных условиях. Жизнь заставляет их существовать по гламурным законам, но эти рецепты явно не для них.
- Мы уже не раз касались темы гламура. А как у Вас, в недавнем прошлом режиссера сериалов, складываются с ним отношения?
- Я не гламурный человек. Когда снимал сериалы, было дело, включился в эту «красивую» жизнь. На свое счастье, почти сразу понял - это не мое, гламурный пафос мне чужд. Поэтому, как только появилась возможность оставить сериалы, я сразу сделал это. И сейчас ни о чем не жалею. Да, денег сумасшедших и суперматериальных благ не заработал, но зато остался свободным. Так что могу себе позволить быть искренним, с хорошим и дурным настроением. В гламуре это все под запретом: там существуют только те, у кого все хорошо.
Кстати
Если вы не побывали на премьере «У. Е.» в выходные, у вас еще есть возможность увидеть новый спектакль в этом месяце: 29 апреля состоится очередной его премьерный показ.

Марина Горстка «Время»20 апреля 2009

Безусловные аплодисменты

Театр ближе к корриде или к футболу, а вовсе не к музею
В этом уверена молодой московский драматург, театровед и кинокритик Виктория Никифорова, автор пьесы «Условные единицы», премьеру которой сыграли в Саратовском академическом театре драмы.
«Пьеса про любовь», как указано в программке, «чистая комедия», по мнению самого автора, актерский бенефис Эльвиры "Данилиной и Игоря Баголея на радость зрителям. Вообще - абсолютно зрительский спектакль, динамичный, остроумный (цитировать весело: «В моей смерти прошу винить индекс Доу-Джонса - зачем он так низко пал?»), намеки на эротику присутствуют, но пошлости нет даже близко. И даже странно, что на такую по-хорошему современную историю завлит театра Ольга Харитонова полгода уговаривала режиссеров. В итоге выиграли и академдрама, и поставивший «Условные единицы» Ансар Халилуллин, и, главное, публика.
Явно осталась довольна и приехавшая на свою саратовскую премьеру драматург Виктория НИКИФОРОВА.
- Это первый для вас опыт постановки на провинциальной сцене?
- Первый, который я вижу своими глазами. И первая постановка пьесы «Условные единицы».
- Ну и как?
- Здорово! Актеры у вас отличные: Гоша замечательный, Эле я просто признавалась в любви. И история получилась. Хотя непривычно. Я живу в Москве и писала про реалии вокруг себя. А приехала в другой город, и оказалось, что люди все поняли адекватно. Слава богу. Боялась, что моя пьеса для небольшого кружка людей, тех, кто живет внутри Бульварного кольца.
- И нам приятно: славный, очень зрительский спектакль, что называется, для самых широких масс.
- А я люблю эти широкие массы, без всякого снобизма. Мне нравятся люди, которые живут на земле. Я не могу презирать человека за то, что он прочитал гораздо меньше пьес Шекспира, чем я. И учительницу, и владельца автосалона или хозяйку парикмахерской буду рада увидеть на спектакле. Мне современные буржуа кажутся хорошими и очень достойными людьми. Средний класс, люди, которые начали зарабатывать, - это мои герои, они мне понятны. И проблемы, о которых я пишу, актуальны для всех. Все важно: любовь, одиночество, отношения, квартира, недвижимость, доходы.
Может быть, люди задумаются о том, как это соединять? Когда я написала первую свою пьесу, «Скрытые расходы», тоже надеялась, что, может, люди будут чуть меньше думать о деньгах.
- Но тут наступил финансовый кризис... Вика, реплики, разбросанные по пьесе, - это все лично ваше? Кино с Джонни Деппом, музыка Эми Уайнхаус?
- Музыка - нет, а Джонни Депп... Я вообще-то надеялась, что героиня портрет своего любимого киноактера повесит, даже такое примечание к пьесе хотела написать.• Но создатели спектакля пошли строго по тексту. И очень радует, какой результат получился.
- А какие культурные реалии вам близки? На сходные темы и фильмы вроде «Питер- FM » сняты, и творения Гришковца написаны.
- Ничего из того, что вы назвали, мне не близко. Мое главное культурное предпочтение - хорошо сделанная французская пьеса. Это такой жанр есть, середины XIX века. Это Скриб и Лабиш. Мне очень нравятся их водевили и мелодрамы, потрясающе закрученная интрига и великолепно выстроенный диалог. И «Соломенная шляпка» для театра, на мой взгляд, так же важна, как и «Гамлет».
Я не против «Королей Лиров» и «Гамлетов». Лично я готова их смотреть 24 часа в сутки. Конечно, это лучше, чем современные пьесы, что говорить. Но когда на сцене только короли Лиры и Гамлеты - мне кажется, это неправильно. Зритель теряет некую ориентацию и начинает театр с чем-то музейным ассоциировать. Как бы ни пытались режиссеры осовременить классические пьесы (иногда у них получается просто великолепно), а все равно зрительный зал думает: «Музей».
В Москве у публики есть одно неприятное свойство: она слишком вежливая, слишком послушная. Она терпеливо смотрит скуку. Вот зрители пришли, отдали по сто долларов за билет, выпили коньячку в буфете, сели в партер - и начинается какой-нибудь мучительно скучный спектакль по классической пьесе. Думаю, во времена Шекспира зрители достали бы помидоры - и в актеров этими помидорами! А тут мухи в зале дохнут, дамы-господа сидят и скучают, но вежливо хлопают. Мне такая пассивность публики кажется неправильной. Публика должна ярче сопереживать, пристрастнее относиться к происходящему. Театр ближе к корриде или к футболу, а вовсе не к музею.
P . S . На премьере «Условных единиц» в Театре драмы саратовские зрители смеялись и аплодировали абсолютно искренне. А вот помогают ли в любовной истории спортивные тренажеры - мнение заслуженных артистов России Эльвиры Данилиной и Игоря Баголея читайте в следующем номере «НО».

Вопросы задавала Валерия Каминиская «Неделя области» 22 апреля 2009

«Вызов судьбы» Ансара Халилуллина

Приглашенный саратовской академдрамой столичный режиссер Ансар Халилуллин заканчивает работу над спектаклем «Условные единицы» по одноименной пьесе современного драматурга Виктории Никифоровой. За несколько дней до сдачи, в это самое сокровенное для режиссера время, «Богатей» беседует с московским гостем о том, что от времени никак не зависит.
Корр.: Ансар, хотя бы в двух словах объясните тем, кто не открывал текст пьесы, о чем Ваш новый спектакль?
А. Халилуллин: Он о современных мужчине и женщине. Об утрате романтических ощущений в нашей жизни. Для мужчин стало проблемой признаться в любви, да и сама любовь стала непрактичной. Сегодняшний гламурный мир предлагает массу способов решения личных проблем и призывает жить и действовать по этим рекомендациям. И вроде бы обещает сделать людей счастливыми. Только не у всех это получается. Для достижения счастья как раз таки надо освободиться от всей этой шелухи и не ориентироваться на готовые рецепты и быть искренним в своих чувствах.
Корр.: Но ведь над этой историей можно не только поплакать, но и посмеяться. Какова будет режиссерская позиция: пожалеть героев или высмеять их?
А. Халилуллин: Выставлять героев на посмешище я ни в коем случае не собираюсь. Но некое иронически-трагическое отношение к ним хотелось бы у зрителя вызвать. Понятно, что люди, разучившиеся строить личную жизнь, в своих попытках избавиться от одиночества бывают забавны. Иногда первое свидание становится для них серьезнейшей проблемой. Вплоть до появления мыслей о самоубийстве, когда что-то складывается не так, как им того хотелось бы.
Корр.: Какую жанровую разновидность в итоге увидит зритель?
А. Халилуллин: Вообще это трагикомедия. Но мы решили не обозначать жанр жестко, а оставили, как было у автора - «пьеса про любовь». А финал у спектакля предполагается открытый. Пусть зрители сами додумают, что из всего этого может получиться.
Корр.: В постановке заняты сразу оба «брэнда» академдрамы: Эльвира Данилина и Игорь Баголей. Случай тут не при чем?
А. Халилуллин: Изначально была затея сделать спектакль под двух ведущих артистов. Это было предложение театра, от которого я не отказался.
Корр.: Действующих лиц в пьесе всего два. Ставить спектакль с таким количеством актеров легче или, наоборот, сложнее?
А. Халилуллин: Я бы не сказал, что есть какая-то разница. Главное, понимать, что если на сцене два актера, то они должны иметь на это право: уметь на протяжении двух-двух с половиной часов оставаться интересными зрителю. Я думаю, что и Игорь, и Эльвира это право имеют.
Корр.: Но, насколько я знаю, дополнительные персонажи на сцене все же появятся?
А. Халилуллин: Я вообще не сторонник выпуклой, постановочной режиссуры, но не представляю, как обойтись без эпизодических актеров. Мы их обозначили так: лица, возникающие в мечтах, фантазиях и галлюцинациях главных героев.
Корр.: А каким будет сценическое оформление постановки?
А. Халилуллин: Герои достаточно благополучны: у них хорошая работа, хорошие заработки. В свою очередь, декорации обозначают некое пространство их жизни - современное и небедное. В частности, будут ноутбуки, «плазмы», беговая дорожка. Я не вникал в это, но, по-моему, все покупали специально под спектакль.
Корр.: У Вас на столе внушительные стопки дисков. Судя по названиям, все - классика «ретро»? Это, случайно, не следы экспериментов над музыкальным сопровождением действа?
А. Халилуллин: Вы угадали. Скажу, что подбор музыки был мучительным. В качестве варианта рассматривались и классические вещи, но с ними не сложилось. Сама автор предлагала темы двадцатых-пятидесятых годов. Тоже не вышло — получался какой-то «компот». И мы решили, что на сцене будут играть «Битлз», «АББА», некоторые другие группы - вообще все то, что герои помнят из своей юности.
Корр.: Сдача спектакля уже вот-вот. Каждый режиссер переживает и отслеживает это событие по-своему. Какой наблюдательный пункт обычно занимаете Вы?
А. Халилуллин: Мое место всегда у будки осветителя или звукорежиссера - в разных театрах по-разному.
Удача, когда можно видеть еще и зрительный зал, наблюдать за реакцией. Но смотреть из зала для меня тяжело. Кто-то почешется, кто-то чихнет, а у тебя уже предынфарктное состояние.
Корр.: Значит ли это, что саратовским зрителям искать Вас в зале будет бесполезно?
А. Халилуллин: За этот спектакль я буду очень переживать, потому что для меня он как испытание, вызов судьбы. Пьеса своеобразная, сложная. Для меня она, как собирание пазла. Какие-то старые приемы в работе с этой пьесой уже не срабатывают. Поэтому не знаю, чем все это кончится. Вообще, каждая репетиция, как поход к зубному врачу. Хотелось бы приходить к нему радостно и весело. Но так не получается, потому что каждую секунду нужно решать какие-то проблемы. Вот сейчас я ломаю голову над тем, как из одной сцены - а их всего восемнадцать - перейти в другую, учитывая массу нюансов. Главное не потерять зрительское внимание.
Корр.: Расскажите о своих ближайших творческих планах. Слышала, что у Вас очень плотный гастрольный график?
А. Халилуллин: Это так. Сразу после Саратова я еду в Тверь, Буду ставить в Тверском ТЮЗе «Недоросль» Фонвизина.
Корр.: Насколько я понимаю, целевой аудиторией спектакля будет молодой зритель? Не слишком ли это тяжелое произведение для современных подростков?
А. Халилуллин: Может быть. Но мысли там хорошие, хотя и затертые. Задача театра сегодня - донести их до молодежи. Надо найти для этого какой-то способ.
Корр.: В своих интервью Вы упоминали о том, что гастролируете по театрам с собственным списком пьес. Что на сегодняшний день стоит в нем на первых строчках?
А. Халилуллин: У меня большая проблема с пьесой Гольдони. Все хочу поставить «Кьоджинские перепалки», но уже в двух театрах по разным причинам не сложилось. И теперь, нужно либо забыть об этом раз и навсегда, либо все-таки взять и сделать. Еще хотелось бы повторить некоторые из своих старых спектаклей, уже на новом этапе.
Корр.: В Саратове Вы уже во второй раз. Помимо дороги к театру и обратно, у Вас уже успели появиться какие-то излюбленные маршруты?
А. Халилуллин: К сожалению, я нахожусь в таком напряжении, что нет сил даже сходить на спектакль. Так что, в городе бываю мало. А поначалу мне очень нравилось с утра в выходные дни, когда народу поменьше и потише, покружить по старому центру.. Я; вообще люблю старину. В Москве этого уже не хватает.

Беседовала Екатерина Богданова «Богатей» 9 апреля 2009

Не хочешь идти в боулинг - не иди!

В Драме ставят спектакль о гламуре, любви и жажде романтики
Спектакль «Условные единицы» со звездами саратовской сцены Игорем Баголеем и Эльвирой Данилиной зрители увидят 18 апреля. Он - вечный мачо и дон Жуан, она - легкомысленная красотка в стиле Мэрилин Монро. Сколько спектаклей, сколько любовных сцен сыграла эта колоритная парочка за время своей работы в театре - не счесть. Их выход на сцену для театралов всегда праздник. И вот очередной сюрприз.
На этот раз Данилина и Баголей предстанут перед зрителями в роли любовников, которые... разучились любить. У них есть все -успех, работа, деньги, но нет счастья в личной жизни. А все потому, что привычка к гла-мурному шику и случайным связям заслонила от них перспективы истинных отношений. Необходимость соответствовать высоким гламурным стандартам лишила их способности наслаждаться простыми вещами. Они и хотели бы полюбить, но боятся в этом даже признаться. В общем, все как в известном фильме: мы стали скучно жить. Мужчины разучились совершать настоящие мужские поступки, они больше не прыгают в окна к любимым женщинам и т.п.
Спектакль по пьесе молодой московской драматургессы Виктории Никифоровой ставит московский же режиссер Ансар Халлилулин. По его словам, проблема одиночества - это проблема сегодняшнего дня. «Мы как-то нечестно относимся друг к другу, не доверяем себе. Свое лицо истинное, человеческое прячем под маской, - сокрушается режиссер. - Я жил в другое время, когда вот это романтическое, трепетное отношение друг к другу присутствовало. А сейчас такое ощущение, что все упростилось. Сыну моему 19 лет, нежный, казалось бы, возраст, но я не могу представить его в романтической ситуации, чтобы он ночевал под окнами какой-то девушки, ему совершенно не до этого. Люди уже боятся любить, боятся отношений человеческих, разучились признаваться друг другу в любви. Вместо того, чтобы спокойно посидеть на лавочке, они мучаются дилеммой, в какой ресторан пойти, какой костюм надеть и как произвести нужное впечатление. Все это сильно осложняет жизнь и приводит к краху в отношениях...»
По словам Ансара Халиллулина, в процессе подготовки спектакля у него сложилось стойкое впечатление, что Виктория Никифорова «написала эту пьесу про себя». Современная, молодая, образованная девушка с журфаком МГУ за спиной, она какое-то время работала для «Плэйбоя» и прочих глянцевых журналов. «И видимо, она по себе знает о вот, этих метаниях между обычной повседневной жизнью и жизнью гламурной, о коллизиях, которые возникают у любого человека, привыкшего думать и переживать...» На вопрос, а что же со всем этим делать, режиссер отвечает: ничего особенного, просто расслабьтесь и будьте собой. «Ну, не хочется вам идти в боулинг - не идите, найдите себе близкого человека и останьтесь с ним дома...»
Что же за зрелище нас ожидает? Будет ли это слезливая мелодрама или убойная комедия? «Это не совсем комедия, хотя, конечно, элемент комического здесь есть. Люди, которые утратили романтические способности, в своих попытках вернуться к ним иногда выглядят забавно и даже смешно. Но есть и грустные вещи. В целом это будет спектакль о любви. Постановочно это очень сложная работа, тут вам и музыка, и видеоряд с отрывками из фильмов. Но самое главное - это замечательные актеры. Вся эта история задумывалась ради них...»
Спектакль обещает быть ультрасовременным. В нем будет много атрибутов современной гламурной жизни. Эльвира Данилина сейчас активно занимается шопингом. На выделенные театром деньги, разумеется.
По сценарию у нее должно быть множество нарядов, в которые она будет то и дело переодеваться. «Она уже скупила все вокруг!» - шутят по этому поводу в театре. Шопинг помогает Данилиной глубже войти в образ. На репетицию она пришла в каких-то умопомрачительных солнцезащитных очках и обтягивающей кофточке с изображением все той же Мэрилин Монро на груди и блестящим красным сердечком на плече. Воплощенный гламур, да и только.
Голливуд - еще один современный фетиш. Чтобы создать это ощущение, зрителям даже обещают показать «живых»... Памелу Андерсон и Джонни Деппа. Они в буквальном смысле сходят с плаката на нашу грешную землю, чтобы упростить героям жизнь, но тем все равно неймется. «Мы их специально оттуда пригласили, - улыбается Ансар Халлилулин. - А что вы удивляетесь? Финансовый кризис - он же не только у нас, но и у них! Вот и согласились голливудские звезды за небольшие деньги в саратовском спектакле поучаствовать!»
Режиссер надеется, что спектакль заставит зрителей «задуматься об утраченном». «Не надо делать эксцентричные поступки, надо просто быть свободнее и искреннее. Остальное приложится».

Елена Балаян «Саратовская панорама» 15 апреля 2009

Любовь похожая на смех

В премьере Саратовского академического театра драмы «Условные единицы» они опять делают зрителям подарок. Зал смеется и замирает, зрительницы вздыхают, а заслуженные артисты России Эльвира ДАНИЛИНА и Игорь БАГОЛЕЙ на тонких паутинах взаимоотношений в который раз играют любовь. На этот раз не только веселую и вечно робкую, нежную и нервную, но и в антураже модных нарядов и плазменных телевизоров - абсолютно современную.
Эльвира ДАНИЛИНА: «Робкий джаз с листиком салата»
- Для вас отличается эта роль от историй из других стран, других эпох?
- У меня не очень большой опыт работы с современной российской драматургией. С одной стороны, вроде бы должно быть ближе - наша жизнь, ничего придумывать не надо, никаких литературных сносок и исторических предпосылок искать. Но, не поверите, с прошлыми героинями мне было спокойнее и, может быть, даже проще работать - с американками, француженками, русскими из XIX века. Какое-то время я засыпала и просыпалась с этой пьесой. Даже во сне ее видела.
- А себя в ней вы видели?
- И даже думала: «Откуда драматург знает про мои истории?». Честно скажу: когда на сцене звонит телефон, и я разговариваю с воображаемым Васей, «слышу» голос совсем Другого конкретного человека, его интонации. Я не общаюсь с пустотой.
Слишком большая степень откровенности в монологах, которые мы произносим. Слава богу, что они, наши герои, такие честные, не врут хотя бы себе. Моя героиня все время восклицает: «Зачем кругом столько вранья?!». Ведь и в жизни мы боимся сказать правду, боимся боли. А казалось бы - чего проще: сесть рядом и поговорить друг с другом.
Конечно, постоянно приходилось себя переламывать - хотелось сделать героиню непохожей на меня, не играть саму себя в предлагаемых обстоятельствах. Написано-то клипово, по-киношному, а хотелось создать цельный, завершенный образ одного человека в разных психологических ситуациях. И чтобы не видно было, из чего я его слепила - из себя, своих подруг, многих знакомых женщин.
- И еще из Джонни Деппа и тренажера?
- Резиновый начальник, он же боксерская груша, для Игоря сразу нашелся. Тут и я поняла, что мне тоже нужно что-то для действия на сцене. По сюжету героиня занимается йогой, но позу лотоса, боюсь, не потяну. Попросила, круг, который по телевизору рекламируют, - сказали, ты им все декорации посшибаешь. Тогда, говорю, купите тренажер: если даже я, актриса, могу себе позволить дома велотренажер иметь, то уж моя героиня точно. И возникла эта беговая дорожка. Пока готовился спектакль, на ней все с удовольствием занимались. Я - так почти каждый день. Из таких деталей, приспособлений и рождается живая жизнь, а не просто моя героиня сидит на пуфике и произносит придуманные автором тексты.
Вначале мы репетировали, без Джонни Деппа. У Баголея плакат с дамой в зеленых трусах уже висел, а у меня - газета какая-то вместо любимого. Зато когда его повесили, я из зала посмотрела: мой-то красавец лучше! Теперь роль получится, это точно.
- Эля, я искренне хочу сделать комплимент: вы прекрасно выглядите, в такой отличной форме!
- Ну так на тренажерах столько скакать! Но спектакль рождался в муках, честное слово. Мы совсем не были уверены в успехе, случалось много моментов психологического тупика. Просто мы с Игорем держались друг за друга, не имели права сыграть плохо, не имели права на неуспех. В такой истории «на двоих», когда ты все время на сцене, ответственность удваивается: есть трудный момент постоянного подхватывания партнера, все время надо чувствовать друг друга.
А спектакль такой эмоциональный, переодеваешься на скорости, с нас уже к третьей картине просто текло: от жары, от напряжения. Да еще и танцевальные номера. Волосы феном приходилось сушить после спектакля - очень большой выброс энергии.
- Соответственно, и зрители тоже эмоционально, радостно реагировали.
- Моим третьекурсникам понравилось. Дочь сказала, что пьеса просто расходится на цитаты - например, про индекс Доу-Джонса, который так низко пал. Мужчины оценили реплику: «Вы, женщины, так трындите!». А эта замечательная фраза: «Ни один мужчина не похож на женатого. Как это вы так умудряетесь?». Вот зрительницы и говорили после спектакля: «Эта история - про меня».
- Куда они денутся от экономического кризиса - финансовый аналитик и сотрудница глянцевого журнала?
Может, наконец-то прильнут друг к Другу?
- Поймут, что невозможно так: «без имен, без адресов, без паспортов - чистый секс и никаких отношений»? Или он в Катманду уедет? А она куда денется? Будет дальше слушать джаз под ужин с листиком салата? Такая история-сказка для зрителей - спасательный круг, который театр сегодня может кинуть в напряженную жизнь. Первоначально у автора в финале наши герои не делают шаг навстречу. Но это звучит как приговор. Надежда обязательно нужна.
Человек может остаться один, его могут выкинуть с работы, переменить его судьбу за минуту - его настоящее, будущее и даже прошлое, которое обесценится. И никакой Госстрах не даст гарантии, что ты всегда будешь в шоколаде. Я сейчас стараюсь лишний раз не смотреть телевизор, месяц вообще его не включала, пока репетировали, - чтобы не расплескать эту историю про любовь.
Игорь БАГОЛЕИ: «Мы страстно стремились к ничьей»
- Четыре гола Аршавина сейчас обсуждают все кругом, и в пьесе про любовь ваш герой - футбольный болельщик.
- Сам я вроде бы тоже болельщик, но не очень ярый. В спектакле у нас -играли «Реал» и «Манчестер Юнайтед», так я в интернете зашел на страничку «МЮ» - посмотреть символику, кто в составе, чтобы со знанием дела произносить: «Руни забил гол», «Сальгадо в момент передачи...». Кстати, в пьесе была ошибка: я высчитывал, и получалось, что, если Бекхэм забил на последней минуте, судья назначил несправедливый пенальти, и должна быть ничья. Попросил режиссера исправить. Вот Валера Ерофеев у нас в театре - болельщик отчаянный, и он меня просвещал. Хотя я даже когда-то на стадион ходил. В Питере на матче «Зенит» - «Спартак», помню, мы кричали: «Кто похож на крокодила? Наш спартаковец Гаврилов!».
- Приезжавшая на премьеру драматург Виктория Никифорова сказала: ей хотелось бы, чтобы театр был похож не на музей, а на футбол или корриду, чтобы в нем были страсти. Вы согласны?
- Про страсти - согласен. Но вообще-то, футбол - это война, битва, по крайней мере. А мы хоть и сходились на сцене в битве полов, но стремились все-таки хотя бы к ничьей, игре на равных. В-любви не должно быть одного победителя.
- Вы по роли повторяете еще один футбольный термин - «стандартное положение». В принципе, так и есть: мужчина и женщина, с виду благополучные, неплохо зарабатывающие, но одинокие...
- И очень боящиеся сделать шаг навстречу друг другу. Наверное, потому, что люди обожженные, узнавшие предательство любимых, дующие на воду после молока. Но режиссер немного изменил авторский финал, и для них все закончилось счастливо, такая сказка для взрослых получилась. Может быть, это и хорошо, что она так зазвучала? По крайней мере, женщины, которых я приглашал на спектакль, говорили: эта история про них.
У нас с Элей мало времени на сцене - мы должны показать короткую историю любви, в бурном ритме, в напряжении чувств. И поэтому, конечно, приятно, что мой герой был принят и узнан. Естественно, я пропустил его через себя, попытался прожить этого мужчину, примерить его шкуру (может, это даже шкуры нескольких героев, сшитые в одну), понять его. Хотя на сцене он и раздевается буквально до трусов, это совсем не значит, что обнажает свою душу. Он слишком закрыт и спрятан в своей , клетке, слишком ответственный. Он не расслабляется запросто. Мне кажется, и мечта о Катманду для него возникла не только как о месте, где нет финансовой аналитики, но и как о центре буддийских монахов, отшельничества 'Пока же ему приходится выходить из пространства своей идеальной квартирки, а хотелось бы ее как домик улиточный на себе таскать.
- Со стороны казалось, что вам очень легко играть эту роль. Вы были абсолютно органичны в словах.
- Спасибо, только я никогда не пробовал сыр «горгонзолу» и никогда не пил вино со сложновыговариваемым названием «Гевюрцтраминер». Режиссер даже предлагал его заменить. Думаю, что это хорошее вино. Вот бордо «Шато Марго» я могу себе представить, бордо я пробовал. Да, и курс йены от меня точно очень далек.
- А форма поддержания «приличного» разговора - вы читали новый роман Пелевина, вы смотрели «Дневной дозор»?
- Раньше, может, и пользовался вопросами со смыслом, а сейчас... Чаще всего я себя не очень уверенно чувствую в чужих компаниях и скорее выгляжу в них молчуном. Тем более что на сцене или на занятиях со студентами так наговоришься, что хочется помолчать. Ну в крайнем случае я анекдот расскажу.
- Кстати, что сказали студенты после сценического мастер-класса двух преподавателей?
- В кружок я их не сажал, конкретно не спрашивал, но подходили, благодарили. Один мальчик попросил приглашение для своей мамы - сказал, это история для нее. Я хочу, чтобы каждый остался при своем мнении. Есть такая присказка: на первом курсе все студенты - будущие народные артисты, на втором - заслуженные, на третьем - просто артисты, а на четвертом - могут быть и разочарованные в профессии. Мои пока все народные. Пусть сами думают и оценивают, разные мнения высказывают.
А дополнительная ответственность, когда ты на сцене, а студенты в зале - есть, и иногда она даже мешает. Но об этом, конечно, каждую минуту не думаешь, да и просто я стараюсь всегда работать честно.
- Игорь, современная российская пьеса в вашем репертуаре ведь единственная?
- Так сложилось, что да. И потому мне интересно. Я и сам играю с удовольствием, и мы чувствовали на первых, по крайней мере, спектаклях хорошую ответную энергетику зала, особенно молодежи. Это очень важно. Если после нашей истории люди хоть немного поверят в лучшее, буду, рад. Вот буквально вчера студент, вернувшийся из Москвы, рассказал, что там наоборот. Нынче в моде какой-то новый театр боли, с жестокими спектаклями, реками крови. Мне это странно. Я оптимист, и пусть лучше наши зрители смеются и замирают в надежде.

Вопросы задавала Валерия Каминская «Неделя области» 29 апреля 2009 N 22 (438)

Каждый свою любовь знает в лицо

Премьера драмы - спектакль по пьесе Виктории Никифоровой «Условные единицы». Очень простая история: соседи по лестничной клетке полюбили друг друга. То есть сначала у них случилось «это», а потом началась любовь. И всё бы ничего, но оба героя связаны цепями сословных условностей, вязнут в паутине прежних отношений. Цепляются за раковину своего одиночества, где постеры Джонни Деппа у неё и Памелы Андерсон у него - единственные друзья и собеседники. Такой получился любовный треугольник: он, она и их кошмары. О жизни в мире фантазий, о жизни в мире реальном наш разговор с заслуженными артистами России Эльвирой Данилиной и Игорем Баголеем.
- В спектакле много ссылок на кинематограф (начиная с закадрового голоса: «Театр драмы представляет», заканчивая цитатами из «Последнего танго в Париже»). Это попытка создания нового жанра - кино на сцене?
Игорь Баголей (И. Б.): Попытка поставить себя на место кинозвёзд, представить себе эту кажущуюся роскошной гламурную жизнь, в общем-то, задана самой пьесой...
Эльвира Данилина (Э. Д.): Да, но если бы я ставила пьесу, я бы, наверное, пошла другим путём. На мой взгляд, достаточно того, что герои вспоминают название фильма: «Последнее танго», «Первое танго», «Печальное танго», но в Париже - это точно... В пьесе есть ссылки на фильм, на героев, приходящих к нам с телеэкранов, на всю эту красивую, но стерильную, целлулоидную жизнь. Это мечта о том, чтобы в жизни было всё как в кино. В этом некий инфантилизм наших героев. Это же говорит о серьёзных проблемах людей, уставших от разочарований, одиночества.
Но я бы всё-таки не стала впрямую использовать этот брендовый фильм. Мне кажется, мощнее бы сработало, если бы мы сами поработали как киноартисты. Если бы режиссёр включил в кинематографическую съёмку наши собственные бредовые ассоциации, импровизации.
- Ваши герои создают мир, в котором каждому из них не страшно. Вам самим насколько этот мир понятен, комфортен, близок?
И. Б.: В этих героях есть частица нас самих. Нам надо было прочувствовать, прожить, присвоить себе жизнь, которую нам предложили автор и режиссёр. Мой герой - это не только среднестатистический мужчина, но и Игорь Баголей в различных ситуациях. Я тоже в жизни проигрываю ситуации, которые прожил, где-то не так поступил. И поступил бы иначе, если бы жизнь дала ещё один шанс.
Э. Д.: У нас с Гошей в реальности жизнь сложилась по-разному. У Гоши хорошая семья, замечательные дочки и жена. Мы же живём вдвоём с дочерью. И одиночество героини, этот суррогатный мир, который она придумывает для себя, мне по-женски очень понятны.
Когда часть дня у тебя остаётся незанятой, она заполняется какими-то звуками, делами, разговорами по телефону и даже с кошкой. Ты создаёшь вокруг себя иллюзии - постер ли это Джонни Деппа, с которым ты ведёшь беседы, кактус ли, купленный в магазине... Они становятся твоими лучшими друзьями. К великому сожалению, даже самые близкие люди на данном витке общественного развития удаляются друг от друга. Общество гонится за внешним глянцем и забывает о человеческой душе.
И. Б.: В этом спектакле есть некое подглядывание в замочную скважину за тем, как люди обнажаются в прямом и переносном смысле. Это даёт возможность посмотреть со стороны и на себя самих. Нам часто кажется, что со стороны мы выглядим красивее, умнее... И мы так заигрываемся этими образами, что, даже оставшись наедине с собой, стараемся быть выдуманными, условными...
- В личной жизни актриса Данилина и актёр Баголей от каких страхов бегут? И куда - на сцену?
И. Б.: Это можно назвать страхами, а можно реальностью. И эта реальность небезоблачна. Сцена, конечно, лечит. Два месяца, пока мы репетировали, были замечательными. Хотелось быстрее бежать в театр.
Э. Д.: У нас сейчас тот период, когда мы ещё очень многое можем сыграть, сделать для театра. Но, к сожалению, возможности не всегда совпадают с планами театра или условиями, в которых мы оказываемся. Например, кризис: надо искать деньги на постановки. А время уходит. Такого счастливого сочетания и профессиональных качеств, и нашего желания, и наших возможностей всё меньше и меньше.
- Цветаева как-то написала: «Людей любить вы со мной не научитесь. Всё, кроме людей - да. Но живут с людьми». Это и о ваших героях тоже? Вообще, на ваш взгляд, людей любить трудно?
Э. Д.: Для меня вообще нет такого понятия: люди, народ, человеки. Когда речь идёт о конкретной, реальной человеческой единице, я могу включить умственно-чувственный анализ и объяснить, за что люблю или не люблю. Понятия «все вместе» я боюсь.
И. Б.: Согласен. Ну как можно любить общую массу? Как можно ответить на вопрос, любишь ли ты негров или китайцев? Одного человека любить не трудно, если он тебе симпатичен, приятен, дорог.
- Ваши герои боятся ведь полюбить? Вот бы чистый секс - и всё?
Э. Д.: Ну да. Чтобы сфера чувств не участвовала. Потому что чувства - это всегда боль. Это бывает сладко. Но сладкого - маленький кусочек. А боли...
И. Б.: Любить - это всегда работа, всегда определённые затраты - и психические, и физические.
Э. Д.: Счастливы те люди, к которым вообще приходит любовь. Самое прекрасное чувство, наверное, то, которое приходит к зрелому человеку. Он знает все подводные камни, знает, что будет боль, страдания, но сознательно идёт по этому пути. Он многое отдаёт за одно то, что бог ещё раз наградил его счастьем любить. Может быть, это последний вздох в твоей жизни. Я приветствую, когда люди в 70 лет влюбляются, и желаю им всяческих счастливых дней.
- А нет такого, чтобы меньше страдать - покой дороже?
И. Б.: Да мы все скоро придём к абсолютному покою.
- Вообще стала ли любовь неким социально разделённым понятием: «любовь на районе» - одно, в актёрской среде - другое, у среднего менеджмента - третье?
Э. Д.: Если мы говорим о любви как о неком абсолюте, вершине, до которой не каждый может дойти, то социальный статус не играет роли. Каждый свою любовь знает в лицо. И если уж она придёт, он поймёт, что это любовь, а не что-то другое.
И. Б.: Многое, конечно, обусловлено некими географическими кругами - так я их назову. У людей определённых кругов - определённые места сбора, где они могут наконец увидеть друг друга не в строгих костюмах, например.
Э. Д.: К сожалению, у нас мало путей пересечения с людьми из других сфер деятельности. Все живут в своих мирах. Дом - работа - магазин... Нашим героями повезло, что они живут на одной лестничной клетке.
- А могла случиться любовь, если бы героиня была врачом, а он всё так же финансовым аналитиком?
Э. Д.: Профессия не имеет значения. Они вдруг обнаружили друг в друге почти раритетную способность: их разговоры не касаются ни политики, ни финансовых прогнозов, которые он составляет... Они говорят на отвлечённые темы. И ловят безумный кайф от того, что можно не притворяться.
- Но всё же есть условности: они говорят о марках одежды или сыре горгонзола... Смогла бы она поддержать разговор, будучи врачом?
И. Б.: Дело в том, что моему герою в тот момент был нужен слушатель, психоаналитик. И он понял, что она тот человек, который может выслушать. И разве это зависело от её профессии?
Э. Д.: Они оба находятся в вакууме общения. Общаются или по служебным делам, или по телефону со своими «бывшими». Она устала от того, что её бывший Вася слова в простоте не скажет - находит подтычки, закавычки, восклицательные знаки, многоточия. И всё со знаком «минус» в её сторону. И его голос ей уже снится по ночам. И вдруг она слышит нормальный мужской голос. И плевать, о чём он говорит: о футболе, погоде, главное, что не о Пелевине, Сорокине, Монике Белуччи, а просто о чём-то настоящем.
- Вы бы полюбили женщину, которую сыграла Данилина? И мужчину, которого сыграл Баголей?
И. Б.: Ну конечно. Во-первых, она привлекательная, что он отметил сразу.
- Если бы ещё маску с лица сняла...
И. Б.: Да, «если бы ещё это у неё с лица смыть». Во-вторых, чувственная. В-третьих, она, как и мой герой, человек с тонкой кожей. Которому даже требуется моя защита.
Э. Д.: Я бы его полюбила за то, за что его бывшая любовница Катя держит при себе. За то, что он очень ответственный человек, то самое мужское плечо, на которое можно опереться, те самые руки, которые тебя обнимут и ты сможешь в них забыть о том, что существует мир, в котором страшно, холодно, где тебе так больно.
Вспомните этот мифический разговор в абсолютной темноте, когда она рассказывает, что её бывший любовник, ресторанный критик, ей постоянно звонит. И он вырывает у неё трубку из рук и говорит: «Больше не будет». Я в этот момент верю этому мужчине. И, конечно, если он с внешностью Баголея, так чего же не полюбить.
- Теперь блиц-вопросы. Вы болеете за «Манчестер Юнайтед»?
И. Б.: Мне нравится красивая игра. Я могу включить телевизор, и если меня захватит игра какой-то команды, то я за неё болею.
Э. Д.: Вообще футбол не люблю.
- Любите горгонзолу?
И. Б.: Я не знаю этот сыр.
Э. Д.: Про горгонзолу ничего не могу сказать - ни хорошего, ни плохого. Но козий сыр с бордо действительно очень люблю.
- Вам нравится Памела Андерсон?
И. Б.: Нет.
- А вам Джонни Депп?
Э. Д.: Да. И очень нравится тот плакат, который висит в моей квартире на сцене.
- Мечтаете иметь свою квартиру?
И. Б.: Конечно. Даже не квартиру, а домик на берегу моря. В Ялте.
Э. Д.: Я тут с Гошей соглашусь. Я бы хотела отдельную избушку - со всеми удобствами, конечно. И чтобы был свой двор, в котором было бы много цветов, и были какие-то уголки уединения, где бы я могла сесть под деревом, прислониться к нему спиной и подумать о большом и вечном.
- Хотели бы, чтобы вашими соседями были Данилина и Баголей?
И. Б.: У меня уже Григорий Анисимович (Григорий Аредаков - художественный руководитель Театра драмы. - Прим. ред.) - сосед! И не путайте профессию и жизнь. У меня же семья.
Э. Д.: Какие соседи, когда у меня отдельная избушка? Конечно, ничего против Гоши я не имею. Он настоящий друг, человек, на которого можно положиться. Мы так много лет работаем в этом театре, и ни разу не было, чтобы мы опускали глаза при встрече и не говорили: «Здравствуй».
- Где находится Катманду?
И. Б.: Это столица Непала. ?.
Э. Д.: Я в Катманду не собираюсь, это его Катманду.
- Каков курс японской йены?
И. Б.: Японская йена во всяком случае стабильнее, чем рубль и американский доллар. Курс к рублю можно посчитать: это примерно такое же соотношение, как рубль к доллару, только в сто раз меньше.
Э. Д.: Это гениальные люди, которые знают про курс йены...
- Как вы относитесь к ресторанным критикам?
И. Б.: Я сам мог бы быть ресторанным критиком. Мне может что-то нравиться, что-то не нравиться. Но, думаю, моё мнение мало кого интересует в ресторанном 6изнесе.
Э. Д.: Профессиональных критиков уважаю, суррогатных терпеть не могу. Их, к сожалению, становится всё больше и больше.
- Где всё-таки работает героиня?
Э. Д.: Я для себя решила, что она работает в редакции глянцевого журнала. Где бы она ещё могла познакомиться с ресторанным критиком?
- Кого можно считать лузером?
И. Б.: Людей завистливых в первую очередь. Если завидуют, значит, боятся, что не достигнут уровня человека, которому завидуют.
Э. Д.: Человек может быть внешне успешен, а внутри - полный лузер, если есть в нём некая червоточина, которая разъедает его нутро. Если человек не великодушен, не свободен, постоянно носит камень за пазухой, завистлив, как справедливо заметил Гоша, - для меня он по жизни лузер.
- Трудно ли вам говорить «Я тебя люблю»?
И. Б.: Я человек искренний. И мне - нетрудно.
Э. Д.: Нетрудно.
- Чей резиновый манекен вы бы хотели иметь дома для битья?
И. Б.: У этой резиновой груши такое выражение лица, что её можно, представить кем угодно. Но я никого не хочу обидеть конкретно. Хотя такие встречаются.
Э. Д.: Я бы хотела иметь красивый манекен дома и каждый день наряжать его в красивые одежды. Когда я была маленькая, моя бабушка работала в ателье пошива одежды уборщицей. Всё моё детство прошло в этом ателье, где стояли грудастые или плоские, обтянутые серой тканью манекены.
Вот стоит манекен - болван болваном. А чудесные тёти, которые работали в ателье, наряжали это «серое» во что-то нарядное, и он оживал. Я тогда ещё поняла, что человек может оживить любой манекен своим талантом, своей фантазией, своими золотыми руками.
Поэтому я бы хотела иметь дома манекен не для битья. Пусть стоит для благих намерений. Конечно, иногда хочется врезать - но только не по манекену, а по тому, кто проявил себя не с лучшей стороны.

Елена Иванова «Газета Недели» 28 апреля 2009 г

Гламур не тужур

Итак, гламур не тужур. Но очень хочется ещё и «лямур тужур» (любовь каждый день). Если это, конечно, подлинная «лямур», а не её глянцевая тёзка. Мало кто знает, что вообще означает французская калька эпитета «гламурный», используемого нами где нужно и не нужно. Что-то такое навороченное, блестящее, как обложка стильного глянцевого журнала?
Кажется, с обложки его сошли и эти двое из новой постановки академдрамы. У них даже имён нет. Мужчина и Женщина. «У.Е». - условные статистические единицы так называемого среднего класса. Проживающие в столице, в спальном районе, прекрасно «упакованные», от превратностей любви надёжно защищенные. Он - постером с красавицей Машей в зелёных трусиках «с зайчиком». Она - постером с любимой звездой Джонни Деппом. Постеры отличаются от реальных жён и мужей тем, что в дискуссии не вступают, зарплаты в дом и супружеской верности не требуют. И сами как бы условно верны. «Любовь втроём» нашим героям не предлагают, как их коварные реальные любовники. При этом Машу с зайчиком можно легко сменить на полногрудую Памелочку - постер Памелы Андерсон.
У Мужчины есть ещё в запасе футбол и эпохальный матч «Реал» - «Манчестер Юнайтед», пиво в банках и мягкий, плотоядно красный манекен, который можно отдубасить вместо пылко любимого шефа, и колошматить, сколько душе угодно - не возбраняется. У Женщины свои игрушки - маленький хорошенький кактусёнок, вполне отвечающий её дремлющим материнским инстинктам, новый полированный шкафчик, массивный тренажёр, излюбленная пытка-диета.
После двух листиков зеленого салата и пучочка соевых отростков на ночь маленькая шоколадка под подушкой кажется жутко притягательной, но ужасно опасной - целых 270 калорий! Эльвира Данилина, для которой, казалось, и написана драматургом эта роль изящной блондинки в малоподвижных тапочках со следами жожобы на лице, играет свою красавицу с легкой иронией и истинным лоском, отличающими эту роскошную женщину и актрису. Её частому партнёру по сцене Игорю Баголею тоже очень идёт роль крупной мужской особи с комическим подтекстом. Он только в своих четырёх стенах хорохорится, орёт в телевизор, колотит «шефа». А по первому его зову бросает приглянувшуюся даму и мчится на работу (в нерабочий-то день!). И отчаянные крики о помощи соседки сверху отнюдь не толкнут современных ланселотов на рыцарские подвиги. Они робко следят из-за прикрытой двери за героическим походом вверх со шваброй наперевес соседки снизу.
Пьесу «Условные единицы» придумала журналистка, писавшая одно время для «Плейбоя» и знающая «гламурную» жизнь не понаслышке. Но Виктория Никифорова ещё и опытный кинодокументалист, и, как выяснилось, сильный драматург. Из ничего, из пустячка, в очень смешной, с узнаваемыми коллизиями пьесе вырастает что-то очень серьёзное. Словно встречаются дети Жени и Нади из «Иронии судьбы». Но не ходульные, наспех сочинённые в недавнем римейке фильма, а самые настоящие. И не из разных они столиц - просто оказались в одинаковых квартирах на одной лестничной клетке. И долгое время даже не подозревали о существовании друг друга.
Скорость проживания нами сегодняшней жизни увеличила и темпы взаимного отчуждения. У этих всё хорошо на работе и дома. Но так же, как 40 лет назад, к ним ходят «в странной суете разнообразные не те». Ремарки автора точны и подробны, и московскому режиссёру Ансару Халилулину и саратовскому художнику - постановщику Юрию Наместникову остается только им следовать. «Слева - квартира Мужчины. Это новая маленькая холостяцкая квартира, отделанная в образцовом стиле мужских журналов, правда, обставлена она еще не до конца... Всей обстановки в комнате - навороченный встроенный шкаф с зеркальными раздвижными дверцами, обшитый черной кожей матрац на полу и телевизор с огромной плазменной панелью.
Справа - квартира Женщины. Это новая маленькая уютная квартирка, отделанная в образцовом стиле женских журналов. Планировка такая же, как в квартире Мужчины... Спаленка. Отделка - по вкусу художника, но здесь непременно должен быть диванчик, стол, на столе - изящный ноутбук, туалетный столик, встроенный шкаф с зеркалом - почти такой же, как у Мужчины: видно, что покупали разные модели, но в одном магазине. И обязательно телевизор, поставленный так, чтобы экран был виден зрителю».
Удивительно, но факт: в этом насквозь глянцевом мире могут жить обыкновенные люди, которые умеют так же страдать и любить, хотя и не решаются произнести это затёртое слово даже по-французски. Более того, в эпоху всеобщей глобализации одиночество Мужчины и Женщины принимает поистине глобальные масштабы.
Московский драматург сумела написать хорошую комедию. Артисты своим трогательно смешным дуэтом точно попали в тон автора. Лица, возникающие в их «фантазиях, мечтах и галлюцинациях», жесткими ритмами и жестами (хореография Алексея Зыкова) создали удачный «гламурный» фон. S ' et la vi . Се ля ви, по-русски говоря.

Ирина Крайнова «Саратовские вести» 27 мая 2009

© 2001-2009 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)