Алексей Зыков

Учебное заведение
Саратовская государственная консерватория им.Л.Собинова, театральный факультет
Мастер
Белякова Римма Ивановна, заслуженная артистка РФ, профессор
Год окончания
1991
Второе образование
Международная школа танца ADF в США (1997г.)
Театры и режиссеры
Саратовский академический театр драмы - А.И.Дзекун, А.В.Кузнецов
Важные роли
Голдсмит "Ночь ошибок" Молодой Марло;
Войнович "Чонкин" Моисей Соломонович Сталин;
Окуджава "Путешествие дилетантов" Александр II;
Жене "Сплендидс" Браво;
Байи "Ночь в библиотеке" Новичок;
Голдсмит "Ночь ошибок" Марло;
Теннеси Уильямс "Трамвай "Желание" Митч;
Владение музыкальным инструментом
баян
Работа в кино, на телевидении, радио, эстраде
сольные танцевальные выступления; созданный со своей танцевальной группой "Театр ЛиК" спектакль "Любовь и танец"
Награды
Приз секции молодежи Саратовского отделения СТД РФ на фестивале "Золотой Арлекин" (2002-2003 г.)
Преподавательская деятельность
Саратовская государственная консерватория им.Л.Собинова, театральный факультет - преподаватель современного танца
Место работы
Саратовский государственный академический театр драмы

персональная страничка - http://alekse-zykov.narod.ru/


Настоящая творческая удача – это возможность познать другой мир!

Конец декабря прошлого года оказался богатым на театральные премьеры. В Академическом театре драмы им. Слонова был поставлен спектакль для детей «Владимир Красное Солнышко». Еще одна новинка - балет «Мистерия танго» - в абсолютно новом для классической хореографии формате появилась в Театре оперы и балета. Казалось бы, что обе премьеры - события, ничем между собой не связанные. Однако впервые за всю театральную историю Саратова эти два столь разных театра породнились в буквальном смысле этого слова. Речь, конечно, идет не о братании целыми труппами... Просто и там, и там в качестве режиссера и постановщика (отца, так сказать) выступил один человек -артист и балетмейстер Театра драмы Алексей Зыков.
Людям необходимо верить в сказки
- Алексей, вы, как всегда, в своем репертуаре: не устаете удивлять саратовцев безграничной творческой энергией и взятием все новых и новых творческих вершин. Теперь к своему послужному списку (актер, хореограф, педагог, автор методической литературы) вы прибавили еще одно амплуа - автор пьесы, драматург...
- Да, так случилось, что в театре им. Слонова, где я, собственно говоря, и работаю, мне доверили написание новогодней сказки. Вернее, речь шла о постановке детского спектакля для традиционных елок. Но, так как я ничего подходящего из уже имеющегося в драматургии наследия не нашел, мне пришла в голову идея - эту сказку написать самому.
- Извините, что перебиваю, но просто интересно: почему постановку новогодней сказки доверили именно вам? Этому предшествовал успех прошлой вашей постановки «Двенадцати месяцев»?
- Тогда я начну по порядку. Начало прошлого года складывалось для меня как нельзя более удачно. Действительно, мне доверили постановку «Двенадцати месяцев», и я справился с этой задачей. Конечно, было трудно - пришлось сократить 5-актовую пьесу, за счет этого - дописать дополнительные сцены. Тем не менее, спектакль понравился не только простым зрителям, но и профессионалам, моим коллегам. Затем были вручение театральной премии «Золотой Арлекин», интервью, интересные предложения от режиссеров. И казалось, что у меня начинается совсем новая жизнь.
Но так получилось, что прошлый год стал для меня годом творческого поиска. И когда мне предложили поставить новогоднюю сказку, я был переполнен счастьем!
Сказка для драматического театра, ориентированного на взрослого зрителя - момент, так сказать, не очень главный. Но это не дает повода относиться к постановке несерьезно.
Я очень хотел, чтобы сказка была обязательно русской и, естественно, зимней. И вот начались поиски материала по Интернету. Но все, что я там более-менее подходящее находил, было настолько осовремененное, что никакого ощущения сказки после прочтения не оставалось. Я же убежден в том, что ребенку обязательно надо читать и показывать сказки, чтобы он верил в какой-то утопический мир, где добро побеждает зло, мир, где есть место только положительным персонажам, который потом помогает стать оптимистом в реальности...
Я взял сборник сказок Афанасьева. Но все интересные сказки когда-то уже были использованы в драматургии. Что делать? Только сочинять что-то новое, свое.
Чтобы найти героев, я обратился к Словарю славянской мифологии. Это оказался настолько интересный материал! Я читал - и диву давался. Все время у меня присутствовало такое чувство, что русская культура потеряла что-то очень важное и интересное. Например, многим языческим персонажам впоследствии были приданы отрицательные черты. Взять хотя бы Бабу Ягу. Когда-то это была Берегиня, она помогала людям, оберегала их от напастей, от зла. Теперь этим героем мы пугаем детей.
...Прочитав словарь, я очень четко представил себе, кто из героев языческой культуры попадет ко мне в сказку. Но необходимо было найти какое-то связующее их звено - собственно, главного героя. Им обязательно должен был быть Человек. Богатырь? Про них уже столько всего написано, да и только что вышли на экраны прекрасные мультфильмы... Князь? Но какой? Беру энциклопедию - и сразу же попадаю на статью про князя Владимира Святославича, Владимира Красное Солнышко.
Потом были поиски сюжетной линии, времени, места. Короче говоря, только на обдумывание сказки у меня ушло два месяца. Потом еще месяц - на то, чтобы уговорить себя сесть и написать.
- Наверное, во время работы над пьесой вы столько для себя открытий сделали!
- Безусловно. Вообще, я понял, что мы так мало знаем свою историю... В школе все дают настолько обзорно, сжато и совсем неинтересно. А ведь история - такая вещь, которой надо заинтересовать. Вот вы, например, знали, что у Святослава было три сына, и Владимир был младшим? Мало того, он был нечистокровным князем, его мать была ключницей. И, тем не менее, происхождение не помешало ему стать человеком, объединившим Русь.
Никаких политических ассоциаций!
- Как-то раз в прессе прозвучало мнение, что герой сказки по имени Владимир был выбран преднамеренно - в канун выборов Президента.
- Да, я тоже это читал, и это предположение повергло меня в шок. Это - полнейшая чушь. Хотя ситуация, действительно, получилась интересная. Главный герой -Владимир, ему на помощь приходит Медведь, и т.д. Я мог бы подумать, что какие-то ассоциации могли натолкнуть на подобные сравнения во времена КПСС, но сегодня... Мне кажется, этими совпадениями сегодня себе славы не сыщешь.
- Вы знаете, моя дочь ходила на «Владимир Красное Солнышко» три раза, и всегда с удовольствием. Как отнеслись к вашему детищу взрослые зрители - коллеги, руководство театра?
- В декабре театр драмы выпускал сразу три премьеры. Представляете, каково было работать в таком режиме? Времени ни на что не хватало! Тем не менее, в процессе постановки и репетиций у нас не было ни одной конфликтной ситуации с актерами. Все очень серьезно отнеслись к постановке, и я за это очень моим коллегам благодарен. Особенно меня поразило отношение к сказке Валентины Федотовой (она озвучивала голос Тьмы - авт.). У меня, честно говоря, не было до этого момента никакого опыта работы (в роли режиссера) с Народными артистами, и поэтому я очень стеснялся и боялся предлагать ей сотрудничество. Но человек настолько профессионально отнесся к этому предложению, что я был поражен. Валентина Александровна не захотела просто начитать текст под запись. Она попросила у меня весь сценарий, прочитала его, вникла в суть дела, прочувствовала каждого персонажа и только тогда, наполнив смыслом свою «незримую» роль, записала фонограмму.
...Я далек от иллюзии, что написал и поставил безупречный спектакль. Чем больше я смотрел постановку, тем чаще находил моменты, которые можно было бы подработать. Возможно, мне не совсем четко была поставлена задача. Ведь никто не обозначил, чем должен был стать новогодний спектакль, что должно в нем главенствовать - развлекательный момент или воспитательный. Я выбрал последнее. Я вообще считаю, что театр оставляет за собой прерогативу воспитания в людях (и тем более в детях) чего-то светлого и хорошего.
Снова возвращаясь к нашему Президенту, я хочу вспомнить, как часто он призывает нас обратиться к истокам русской культуры, к русскому языку, к истории. В этом наши с ним человеческие стремления совпадают. Мы должны любить нашу страну и все, что с ней связано! А какой патриотизм может быть без истории, без фольклора?! Что такое знание истории? Это уважительное отношение к старшим и забота о будущем.
Вот это и стало доминантой в работе над сказкой. И я считаю, что с поставленной самим собой задачей я справился.
- У вас уже есть планы на написание следующей пьесы?
- Честно говоря, мне так больно далась работа над «Владимиром», что пока я ничего не хочу писать!
Поднятием ноги никого не удивишь
-Тогда давайте перейдем к разговору о вашей следующей постановке. Как так получилось, что театр, где главенствует академический, классический танец, пригласил на роль постановщика-балетмейстера актера Театра драмы?
- Честно говоря, для меня это предложение тоже стало неожиданностью (только сразу оговорюсь - меня пригласили в качестве сопостановщика; главным же режиссером и балетмейстером был Валерий Нестеров). Ноя не привык отказываться от чего-то неизвестного и заранее интересного. Тем более, что тема постановки была мне очень близка. Я ведь прошел обучение в американской школе современной хореографии по модерну и джазу, а потом написал учебник, посвященный танцам XX века. Так вот, в учебнике очень большой объем материала посвящен как раз танго. Об этом танце я знаю многое. И все же предстоящая работа с артистами балета меня пугала.
Я шел на первую репетицию с трепетом и чувством страха. Я был уверен, что люди с хореографическим образованием, которые всю жизнь танцуют и знают об этом деле куда больше, чем я, выучат все мною предложенное за одно занятие. Но, оказалось, мои опасения остаться без работы были тщетными. Танцовщики знают многое о классическом балете, но вот аргентинское танго им давалось с большим трудом. Даже элементарная позиция ног в танго стала для них камнем преткновения.
Но самой настоящей трудностью для артистов театра оперы и балета, а значит, и для меня, как постановщика, оказалась артистическая сторона дела. Для меня в танце главное - сюжетная линия и образ, достигнуть которые можно только На эмоциональном уровне, с помощью мимики, характера, актерской игры. Для них же - важнее правильно сделать движение, а уж характер - как получится.
- И, тем не менее, вы не считаете, что только зря потратили время...
- Нет, однозначно нет! Это был мой первый опыт работы с профессиональными танцорами. Этакий эксперимент. Конечно, я не могу назвать спектакль своей творческой удачей. Удача была в другом - я поработал в новом качестве, познал другой мир.
- Так как же все-таки интереснее работать: учить танцам драматических актеров или учить актерскому мастерству танцоров?
- Я - патриот своего театра. И, конечно же, мне легче работать с драматическими актерами. Поднятием ноги сегодня никого не удивишь. Гибкость, пластичность, высокие прыжки - это делает и цирк. А вот суметь перевоплотиться - это настоящее мастерство. И когда ты этому смог кого-то научить - это настоящее счастье.
- Кстати, про педагогическую деятельность. Вас можно поздравить - вы стали доцентом театрального факультета при консерватории?
- Да, в конце декабря...
- Наши поздравления. И все-таки хотелось бы узнать пусть не о планах на будущее, но хотя бы о творческих идеях Алексея Зыкова.
- У меня есть мечта поставить в театре драмы драматическо-хореографический спектакль по «Жизни человека» Андреева. Но фишка не в самой пьесе, а в том, чтобы поставить ее в фойе нашего театра. Представляете, на паркете идет действие, а за окном (а в фойе - огромная реальная стеклянная стена - сплошное окно - авт.) - реальный мир, освещенный солнцем или вечерними фонарями, с где-то проезжающими автомобилями, с шумящими и качающимися деревьями... Это будет очень красиво и неожиданно. Хочется надеяться, что мне удастся осуществить и эту задумку.

Юлия Троць «Саратовская панорама» 4 (625) 30 января – 5 февраля 2008 года

Всегда хотел работать только в театре

Вчера отмечался Международный день театра. Накануне этого праздника мы встретились с... человеком-театром. Да-да, есть человек-оркестр, а есть человек-театр. Не в смысле - театр одного актера, а в смысле - на все руки мастер. Он и ведущий артист, и балетмейстер, и режиссер, и педагог. Он даже книгу написал, о том, как учить искусству (хореографическому) молодое поколение... Чем удивит он в следующий раз никто не знает - настолько разносторонняя и разноплановая личность. Знакомьтесь, актер и балетмейстер Саратовского академического театра драмы им. Слонова Алексей Зыков.
- Алексей, вы так часто предстаете перед зрителями в разных театральных амплуа... И всеу вас получается «на ура». Но все-таки интересно знать: в какой из этих ролей вы чувствуете себя комфортнее?
- Я не думаю, что я - фигура редкая. Потому что, если взять творческих людей, то многие из них, помимо того, что играют на сцене, обязательно умеют что-то еще. Есть актеры, которые пишут книжки, или параллельно с лицедейством занимаются живописью. У меня так сложилось, что все эти амплуа, как вы говорите, очень между собой взаимосвязаны. Я не могу отделить одно от другого - для меня это все одна профессия.
- Тогда давайте по порядку. Что стало первоосновой вашей театральной деятельности? Как вы пришли в театр?
- Моя дочь сейчас учится в 10-мклассе. И я ее уже давно мучаю вопросом: «Кем ты хочешь стать?»Обычно она отвечает: «Посоветуй мне что-нибудь». Но как я могу посоветовать? Ведь только ты можешь знать, чего ты хочешь в жизни.
Определить момент, когда я стал хотеть работать в театре, я не могу. Потому что я всегда этого хотел! У меня никогда не было проблемы ответить на вопрос, кем я хочу стать. У меня была другая проблема: я метался между балетом и драмой. Но все-таки я выбрал драму, потому что именно в драме я могу воплотить все свои таланты: и драматический, и хореографический, и вокальный. Драма - это синтез жанров.
- Вы – профессиональный танцор?
- Нет. Я бы не стал себя так называть, так как профессиональные танцоры работают в соответствующих театрах, они - артисты балета. Я начинал с того, что с самого детства занимался танцами в балетной студии при Пятигорском театре оперетты. Это были классические танцы. Параллельно учился в музыкальной школе по классу баяна. Потом - опять-таки параллельно - начал заниматься бальными и народными танцами. Затем пошел в студию-кружок юных корреспондентов и писал материалы в «Пионерскую правду» и, конечно же, в «Кавказскую здравницу». А потом начал заниматься в народном драматическом театре. И вот эта стезя стала определяющей в моей дальнейшей жизни. Я поступил на театральный факультет Саратовской консерватории. Но с танцами никогда не расставался.
Что до балейтместерства, то могу сказать, что всегда в драматическом театре есть проблема хореографа. Это очень сложно - ставить танцы на непрофессионалов. Драматический образ должен быть продолжен в пластике, и, в то же время, все должно быть просто, так как актеры - это не профессиональные танцоры, они не могут сделать какие-то суперсложные па.
- А с какого времени вы в саратовском театре?
- Первый раз я нанялся в театр сразу после окончания института -с 1991 года по 1993 год. Но поскольку я сразу же хотел играть главные роли, а, естественно, этого не произошло (надо уметь ждать, уметь дальше учиться - а к этому я не был готов, так как хотел все и сразу), я ушел. Ушел работать в школы и детские сады. Хореографом.
Это был очень важный момент в моей жизни. Я набирался опыта работы со временем - как уложиться в конкретно отведенное для тебя время. Это очень важный элемент в деятельности любого театрального деятеля. Особенно для режиссеров. Потому что творцы, как правило, могут репетировать бесконечно. Знаете поговорку: «Репетиция -любовь моя»? А я приучился в школах к тому, что ты хочешь - не хочешь, а должен уложится в 40-45 минут урока. Даже сейчас, когда я работаю в консерватории со студентами, я придерживаюсь этого же правила.
В этом смысле, мне очень понравилось работать с режиссером «Трамвая «Желание» Мариной Глуховской. Помимо того, что это талантливейший человек, это еще и режиссер, уважающий актеров. Ты идешь на репетицию и не чувствуешь себя рабом, которого режиссер может держать у себя столько, сколько ему вздумается. Репетиция начинается ровно в 11 (и ты не сидишь и не ждешь, когда же режиссер соизволит прийти) и заканчивается ровно в 14. И я могу строить свою жизнь абсолютно уверенный, что я освобожусь ровно в два, а не в половине третьего или в три. А потом репетиция начинается ровно в 18 и завершается в 21. И за это время Глуховская все успевает. Ее работа утвердила мой принцип - что укладываться в определенное время не только можно, но и необходимо. Это и есть уважение к людям, с которыми ты работаешь.
- Я слышала, вы учились вАмерике?
- Параллельно с работой в школе я создал свою танцевальную, группу, чтобы реализовывать в ней какие-то серьезные постановки. Но мне не хватало знаний. И я поехал в Америку в школу современной хореографии по модерну и джазу. Когда я получил там навыки, для меня, как для хореографа, многое стало просто и ясно.
- После Америки вы вернулись в театр в должности балетмейстера?
- Нет. У меня все странно получается: я обычно прихожу на одну работу, а занимаюсь совершенно другой. Когда меня приняли актером, я занимался исключительно хореографией. Мне было непонятно, почему я занимаю не свою должность. Теперь у меня появилась должность балетмейстера. Но вот именно теперь я меньше всего стал заниматься своими прямыми обязанностями.
- В декабре прошлого года состоялась премьера вашего спектакля «12 месяцев». Почему именно сказка?
- Дело в том, что когда я обнаглел и предложил себя в качестве режиссера, я, конечно, не предполагал, что буду ставить сказку - мне хотелось чего-то более глобального. Мне такой возможности не дали, и правильно сделали. И когда я уже расхотел что-либо ставить, мне (как часто бывает в моей жизни) предложили: хочешь - ставь. Но только какую-нибудь сказку. И вот я стал думать: во-первых, сказка должна была быть обязательно зимней и во-вторых, чтобы она была с волшебством и чудесами, а, в-третьих- бы она была очень похожа на мою любимую сказку «Морозко». Вот так и появились в репертуаре театра драмы «12 месяцев».
- Не отбила ли сказка охоту ставить другие вещи?
- Нет, мне очень нравится творить. Но есть один момент, который я, будучи и балетмейстером, и режиссером, не люблю. Я очень не люблю прихода зрителей. И не потому что я зрителей не люблю, совсем нет. Просто вот этот момент - выхода спектакля на суд публики можно сравнить с чувствами только что родившей женщины (мне так кажется): только что малыш был в тебе, ты его берег, холил, растил и вдруг он уже не только твой, он достояние всех - его могут полюбить, не полюбить, похвалить, раскритиковать...
- Уже думаете, что будет вашей следующей постановкой?
- Нет. Я не люблю себя предлагать. В театре работают умные люди, и, если я им понадоблюсь, меня пригласят.
- На этой фотографии вы запечатлены во МХАТе. Что почувствовали, находясь в главном театре страны?
- Мы ездили с театром поздравлять «Табакерку». Так сложилось, что МХАТ - это та путеводная звезда. И когда я оказался там внутри, у меня вдруг не обнаружилось никакого ощущения трепета перед святыней. Когда я вышел на эту сцену - тоже ничего не почувствовал. Меня там словно и не было. Странно как-то - не произвел на меня МХАТ впечатления...
- А когда вы впервые ощутили этот трепет к сцене? Помните это ощущение?
- Конечно. Это чувство мне очень долго мешало работать. У нас в Пятигорске был театр оперетты. Я приходил туда с родителями. Это был праздник. И вообще, поход в театр у нас считался признаком хорошего тона. Это было событие в жизни. Спектакли начинались в 8 часов вечера. Мы как-то одевались, наряжались в самое лучшее, покупали цветы артистам. Декорации, живой оркестр... Для меня всегда это было потрясением. Я знал всех актеров, я их боготворил. И когда я видел их на улице, я переходил на другую стороны и наблюдал за ними. Сейчас уже никто так к актерам не относится.
А потом я только-только поступил на театральный факультет Саратовской консерватории (я уже и в армии побывал, казалось бы -взрослый человек), приехал домой перед учебой, и к нам на гастроли приехала Саратовская драма. И я пошел на спектакль. Купил Римме Ивановне огромный букет (тогда я не знал, что женщинам не принято дарить гладиолусы). Был спектакль «Тамада». Это был необыкновенный спектакль, я как будто побывал на свадьбе. А когда я посмотрел «Мастера и Маргариту», то просто потерял дар речи. Федотова, которая говорила «Мой мастер», и у нее слеза текла. Галко, который на сцене казался мне огромным, величественным, и потом, видя его просто на улице, я не мог отделаться от впечатления, что это Воланд... Это было потрясающе.
Я приехал в Саратов, я видел их ежедневно, но я не мог поверить, что придется играть с ними на одной сцене. Я был полный ноль на их фоне. От чувства ущербности рядом с ними я еще долго не мог отделаться. Сейчас у молодежи все просто: С Галко играем? Нормально! С Беляковой? Прикольно! Я же очень долго привыкал к тому, что я их коллега...
- Вы попробовали себя во многих ипостасях. Чем еще хотите удивить окружающих?
- Я не ставлю себе цели кого-то удивить. Я думаю: для чего я все это делаю? Безусловно, мне нравится, когда меня хвалят: какой я замечательный актер, режиссер... Конечно же, хочется какого-то ощутимого признания - премии, награды. Но все равно, я прекрасно понимаю, что все это я делаю для себя. Редкий человек может позволить себе делать то, что ему нравится. Мне, в этом смысле, повезло. Мне нравится ставить танцы, играть спектакли, писать книгу. Мне нравится работать со студентами. Вот некоторые преподаватели начинают хвататься за голову: «Ой, опять эти студенты! Как я их ненавижу!» Зачем вы тогда работаете с молодежью? Как можно ненавидеть тех, с кем ты не просто работаешь, кого ты учишь, в кого ты вкладываешь?
- Вы ко всем так по-доброму расположены?
- Абсолютно. В людях я всегда ищу что-то хорошее. А студенты -так это вообще, такой народ, который не любить невозможно. С ними я чувствую себя молодым. Ты им отдаешь опыт - а они тебя заряжают энергией.
- Алексей, практически все знаменитости говорят о том, что если бы не их родители, которые отдавали их в те или иные кружки, заставляли заниматься тем-то и тем-то, то не известно, кем бы они стали. Ваше разносторонне развитие - заслуга родителей?
- Я всегда говорю о том, что у меня хорошие родители. Они всегда меня поддерживали и не мешали мне. Но все, чем я занимался в детстве, было исключительно по моей инициативе. Мои мама и папа - люди простые, у них совершенно другие жизненные взгляды. Особенно у папы. Какие там музыка и танцы? Надо на огород ехать, картошку копать! Они у меня совершенно из другой плоскости: у нас в семье мужчины - слесари, плотники. И вдруг я - такой к искусству приближенный.
И вот они, переживая, что я «не такой», помогали мне в моих начинаниях. Ну, вот один эпизод из детства. Пошел я в музыкальную школу. Нужен баян... У нас по папе все казаки. И когда собирался народ, приходили гости, мой дядя обязательно брал гармонь и играл. Да так залихватски, задорно..: Он был в нашем кругу «звездой». Гармонист, по моим понятиям, это супер. У меня не было вопроса - скрипка, пианино... Только баян. Так вот, преподаватель сказал мне, что лучше купить баян «Тульский полный». У нас в Пятигорске таких не было, и мы с мамой поехали в Ессентуки. Нашли. Он стоит 193 рубля и чемоданчик - 7 рублей. По тем временам 200 рублей были огромные деньги - две родительских зарплаты. Я помню, как мы заходили в магазин, выходили, входили, выходили... Мама очень переживала. Наконец, она говорит: «Точно будешь учиться?» Говорю: «Точно». И она купила мне баян.
- Ну, а вы какой родитель? Поддерживаете начинания дочери? Успеваете заниматься ее воспитанием?
- Я успеваю с ней видеться. И самое главное, успеваю разговаривать с ней. Это самое основное в отношениях родителей и детей. Однажды мне рассказали историю, когда одного очень известного человека спросили: «Как тебя таким воспитали? Как ты всего добился?» Он ответил: «Все очень просто! Когда я шел ложиться спасть, я видел, что в кабинете отца горит свет, и он работает. И это меня воспитало». Моя дочь видит, как я работаю. Она наблюдает за мной, когда я пишу книгу, когда я разговариваю со студентами, она ходит на мои занятия, на мои спектакли... А еще очень важно просто разговаривать со своими детьми, объяснять им, что плохо и хорошо. Я ничего ей не запрещаю, я хочу, чтобы она поняла, что это ее жизнь, и она сама ее строит.
- Как вы отмечаете День театра?
- Для меня этот день ничем не отличается от других. У нас, людей театра, все праздники - это обыкновенные рабочие будни. И в этом мое счастье. Я просто не умею отдыхать. Нет, ну можно взять тайм-аут на полчаса, час... Но если это затягивается... Я не люблю ни праздников, ни выходных дней. Да и что, в принципе, может быть лучше, чем встретить свой профессиональный праздник на рабочем месте?
- Что бы вы пожелали в Международный день театра себе, коллегам, театру?
- Себе, как актеру, я бы, наверное, пожелал... Актер - это наиболее сложная профессия в театре. Здесь должен быть характер, которым я не обладаю - надо уметь подчиняться и делать это с достоинством. Я не умею подчиняться... Но, тем не менее, что бы я себе пожелал? Я счастливый человек! Я хочу, чтобы все продолжалось так же, как сейчас. У меня родители живы-здоровы, у меня прекрасная дочь, на работе я занимаюсь тем, что умею и люблю делать. Я не бедствую... На что жаловаться? Коллегам? Есть очень простые вещи. Меня удивляет, когда люди начинают ругаться, завидовать... Надо по-доброму относиться к людям и ценить то, что ты имеешь сегодня. Иначе это можно потерять.
Театру я бы тоже, наверное, пожелал стабильности. Сейчас у нас в театре очень хорошая ситуация. За то время, которое я работаю в театре, я впервые вижу директора, который тебя выслушает и скажет: «Решим». Раньше что ни спроси, все невозможно: денег нет, ничего нет. Наш директор всегда открыт и настроен на то, чтобы в театре было все. То, что у нас сейчас ставятся такие спектакли, работают такие режиссеры - это потрясающе. Никогда не думал, что это возможно. Так что наш театр сегодня на высоте, и хорошо бы это длилось вечность!

Юлия Троць «Саратовская панорама», 28.03.2007

Любовь и танцы Ромео и Джульетты

Все началось на премьере балета Прокофьева "Ромео и Джульетта" в оперном театре с невольно подслушанного разговора двух зрителей о том, что в академдраме Алексей Зыков тоже взялся за сценическое воплощение этой трагедии Шекспира. Честно признаюсь, заинтересовался и решил при случае обязательно узнать о готовящейся постановке поподробнее. И вот случай представился, с Алексеем Зыковым мы встретились в какой-то мере случайно и, забыв о времени, увлеченно проговорили несколько часов.
-С прошлого года перестала существовать танцевальная группа "Театр "Лик", что расшифровывалось как "Леша и компания". И я прекратил работать с хореографическим коллективом "Декаданс" Поволжской академии государственной службы, посвятив, все свое время и силы театру и студентам театрального факультета. Вплотную занялся драматическим балетом "Ромео и Джульетта", - признался Алексей. - Здесь для меня важно пластическими средствами передать столкновение характеров, эмоции, показать действие. Текста нет, только танец. Какой? Уже не так важно - модерн, джаз, классика - ничто меня не ограничивает. Спектакль о том, что происходит с миром, если люди по тем или иным причинам разрушают любовь, отказываются от любви. История начинается с идеального мира - с райской поляны в лесу, где все любят и любимы, а дальше? У меня все персонажи в какой-то степени Ромео и Джульетты. Постоянно задаю себе вопрос - что было бы, если?... Мать Джульетты и отец Ромео в моей трактовке любили друг друга, но потом не остались вместе, пошли разными путями. Родители были против, обстоятельства так сложились? Не знаю, но люди не стали бороться за любовь, смирились. Чувство, вспыхнувшее между детьми, Ромео и Джульеттой, - для них шанс все вернуть, посмотреть на свою жизнь со стороны. Конечно, трудно: им по 40 лет, машина, квартира, устроенный быт, привычки. С другой стороны - почему бы и нет, ведь они когда-то любили! В спектакле появляются подростки - мальчик и девочка, у которых все только начинается. Придумал пожилую пару - людей, которые прожили вместе долгие годы и не потеряли любовь (как если бы Ромео и Джульетта не умерли и не отреклись друг от друга). Даже Меркуцио у меня тоже Ромео, но в ситуации, когда его Джульетта так и не проснулась, а он остался жить без надежды обрести вторую половину.
Замысел спектакля родился в 2001 году. В последней версии танцевать должны студенты. Вовсю идут репетиции, добрались до финала первого акта. Много времени ушло на празднование юбилея и ремонт, не было нормальных занятий, так что выпустить балет планируем в мае. Заранее называть точную дату боюсь, ведь все сочиняем на лету - и персонажей, и повороты сюжета, и музыку.
-Что за музыка? Неужели тот же Прокофьев?
-Ни в коем случае. Мелодии подбираю под определенный момент. Взял "Гуд бай, Ленин" Яна Тирсена, саундтрек к фильму "Планкет и Маклейн" Грэга Армстронга. Кроме того, уже нашел очаровательные сочинения Генделя, "К Элизе" Бетховена. На этой простой и искренней теме строится вся сцена бала. Вначале "К Элизе" звучит в классическом варианте, затем в рок-н-ролльной обработке, в завершении - в ритме танго.
-Декорации условны, то есть практически никаких?
-Отсутствие декораций стало типичным для современных балетов. Хотел бы задник как в европейских операх - когда почти реально. Чтобы зрители видели, что скала - это скала, а не черный квадрат, не подиум, не шар с нагроможденным на него кубом. Хочу создать поляну не условную, а самую настоящую, поверить, что падает снег или начался листопад. Декорации очень важны. За спектакль у меня проходят четыре времени года и два дня.
Увертюра - ночь. Появляется пожилая пара - утро. Завершается первое действие, за время которого успевает наступить зима, первой брачной ночью влюбленных. Удастся сделать реалистичные декорации - постановка получиться полноценной.
-Брачная ночь без эротики?
-Не хочу на это отвлекаться. Нет такой задачи - кого-то раздеть. Стриптиз надо чем-то сильно обосновать. Правда, здесь обнаженка вполне могла бы быть, но я чувствовал, что смогу без нее обойтись. А если так, зачем это нужно?
-Вы видели саратовскую постановку классического "Ромео"?
-Не хочу никого обидеть, но если говорить, то правду. На мой взгляд, спектакль очень плохой. Я, конечно, не профи в классическом балете, но по оформлению, по исполнению он произвел на меня ужасное впечатление. Сидя в зале, испытывал стыд за тех, кто был на сцене. Хотел прийти в оперный театр и по-хорошему позавидовать. Не получилось.
-Ваш спектакль станет репертуарным?
-Жалко тратить силы и средства на 8-9 показов. Решили, что вместе со студентами работать над постановкой будут и актеры драмы. Ведь неизвестно, кто из курса попадет в основную труппу театра, да и остануься ли эти молодые люди в Саратове, а спектакль должен идти. В таком партнерстве уже вижу массу плюсов. Молодежь смотрит на опытных артистов, перенимает мастерство, те в свою очередь заряжаются энергией и задором студентов. "Любовь и танец" из репертуара убран. Для меня было принципиально важным, чтобы спектакль шел не более двух лет. В театре артисты, так или иначе, люди подневольные, зависимые, а танцевальная группа "Лик" ничем мне была не обязана. Каждый мог на спектакль прийти, мог и не прийти. Это ставило передо мной кучу проблем, никогда не знал заранее, что случиться. Попробуйте соберите 67 человек, да еще и детей? Кто-то заболел, кто-то уехал, у кого-то каникулы, каждый раз тратил столько сил, что бы убедить всех выступить, словами не передашь. Перед показом с 10 утра репетировали, были бесконечные замены. Поэтому, когда последний спектакль прошел , почувствовал себя свободным человеком, захотелось новых поисков, решений...

Три личных вопроса Алексею Зыкову

-В детстве догадывались, что станете хореографом?
-Не совсем, мама рассказывала, что года в четыре я мечтал стать воздушным гимнастом. Жили мы тогда в Пятигорске, своего цирка в городке не было, и меня так покорил приезжий цирк! Отсюда и желание. Потом неистово хотел быть актером оперетты. В первом или втором классе пошел заниматься в балетную студию при театре. Параллельно с этим делал массу вещей - бегал на бальные танцы, на народные, участвовал в постановках самодеятельного драмкружка, учился в музшколе, в статусе юнкора писал разнообразные заметки в газеты. Как успевал? Не знаю. На домашние задания отводил раннее утро, вставал в шесть утра и давай перед уроками задачки решать и упражнения всякие выполнять. Иначе ничего не получалось, времени катастрофически не хватало.
-Как оказались в Саратове?
-К восьмому классу знал точно - буду драматическим актером. Человек я по натуре стеснительный (на улице подойти к кому-нибудь и спросить, как куда пройти, узнать, который час, не мог никак, старался сам выкручиваться) и абсолютно провинциальный. Поэтому, когда встал вопрос - куда поступать после школы, постарался выбрать театральное училище как можно дальше от Москвы. Нашел иркутское. Поехали мы туда с мамой на поезде, добирались с неделю. После такого вояжа у меня то ли от испуга, то ли от резкой смены климата стала постоянно идти носом кровь. Мама испугалась: "Все, обратно! Денег не жалеем, летим на самолете". В следующий раз театральное выбрали поближе, остановились на Саратове. В 1981 году поступил на курс Юрия Киселева. Затем был Воронежский институт искусств. Бросил - считал, нельзя быть актером, не узнав о жизни, нигде не побывав. Поработал, отслужил в армии. К тому времени слоновское училище плавно превратилось в театральный факультет консерватории, куда в 1987-м и подал документы. К себе на курс меня взяла Римма Белякова - и понеслось.
-Как уживаются вместе семья и танец?
-На дочь катастрофически не хватает времени. Девочке уже 12 лет, а я не могу всерьез заняться ее хореографическим воспитанием. Придумываю разные способы, чтобы приходила ко мне в театр на занятия. К большому сожалению, ей нравиться театр. Рассчитывал, что если мама - юрист, девочка углубиться в гуманитарные науки, с головой окунется в точные науки, а ей подавай сцену. Даже страшно.

Семен Волков "Неделя области", 4 февраля 2004 г. N 5 (70)

Танец. Профессия или жизнь?

Алексей Зыков - хореограф театра драмы, преподаватель современного танца, а в последнее время еще и актер. Основное направление его творчества - танец, развивающийся по законам драматической роли. Для него танец не только вспомогательный инструмент, но и способ решения театрального образа. Именно это общее понимание значения пластики для театра сближает художественные позиции Алексея Зыкова и главного режиссера театра Антона Кузнецова.

- У вас образование актера драматического театра и кино. Как танец вошел в вашу жизнь и стал основной профессией?
- Танец был в моей жизни с самого детства. С первого класса я уже занимался в балетной студии, потом еще в студиях народного, бального и классического танца. Кроме того, был корреспондентом "Пионерской правды" и "Кавказской здравницы". При этом я учился в музыкальной школе. Но только спустя какое-то время после окончания театрального факультета понял, что хореография станет моей профессией. Правда, родители предлагали мне связать свою жизнь с музыкой.
- А каким инструментом вы владеете?
- Баяном. Дело в том, что вся моя родня из народа и в основном - казаки. Так что выбор этого инструмента был для меня абсолютно логичным.
- Вы уже долгое время занимаетесь со школьниками и студентами. Скажите, что должен иметь человек, чтобы научиться хорошо танцевать? Длинные ноги или что-то еще?
- Я думаю, что длинные ноги здесь нужны в последнюю очередь. Самое необходимое - желание и вера человека в себя. Мой главный принцип в педагогике - человек может все. Главное - не бояться ошибок. В человеческой природе изначально заложен танец. Надо только найти момент, когда он проявиться.
- Как вы создаете танцы? Вы от чего-то отталкиваетесь или все происходит само собой?
- Вы знаете, каждый раз по-разному.Чаще всего - это музыка. Потому что для меня музыка, как для режиссера пьеса. В музыке есть все. Надо только это услышать и увидеть.
- Вы прошли обучение в международной школе танца в США. Это как-то отразилось на вашей жизни?
- Я учился там всего два месяца, но они абсолютно перевернули всю мою жизнь. У меня появилась другая профессия.Ведь до этого я танцевал, но ничего не ставил. А когда приехал, то начал ставить просто "пачками".
- После довольно долгого перерыва, вы вновь появились на сцене в качестве актера. Для вас это оказалось сложным?
- Я даже не знаю. Если взять "Ночь в библиотеке", то мне там играть достаточно легко. На эту роль не требуется особых затрат. Надо просто вспомнить, что происходит и играть от себя и искренне. Что касается роли Браво в "Сплендидсе", то там оказалось посложнее. Я долго не шел навстречу режиссеру. И не потому, что у моего персонажа такая специфическая ориентация. Просто мне хотелось каких-то других ролей. Все пытались меня переубедить, помочь и подсказать что-то, но у меня был стопор. И только за неделю до премьеры я сказал себе: "Пошло все на фиг!". Теперь я просто обожаю эту роль и считаю моего героя по-настоящему сильным мужчиной.
- Ваша дочь собирается пойти по папиным стопам?
- Да, к моему огромному сожалению. Сценой Олеся уже отравлена и поступать хочет только на театральный факультет. Она не умеет долго сидеть за столом. Ей больше нравиться где-то носиться и наряжаться. Я думаю, что в какой-нибудь гримерке ей будет самое место.
- Каким бы вы хотели видеть себя через пять лет?
- В первую очередь - неуставшим. Потому что сейчас, я чувствую внутреннею усталость и к чему-то у меня пропадает интерес. Например, какие-то вещи я могу делать очень быстро и грамотно, но это не творчество. А хочется чего-то нового. Сейчас я абсолютно убежден, что мне надо поставить свой спектакль. Если в ближайщие три года я этого не сделаю, то будет остановка и дальше все пойдет вхолостую. Я бы очень хотел, чтобы через пять лет у меня не пропало желание что-то делать.

Анастасия Нечаева, "Телепрограмма" N 5, 05.02.2003

Любовь, танец, театр... "МАЛЕНЬКИЙ ПРИНЦ" ДРАМЫ

САРАТОВСКИЙ драмтеатр сегодня - театр-трудяга, умудряющийся выпускать по несколько премьер в год, художественное качество которых напоминает публике, что таланты и звезды есть не только в столицах. Лишнее подтверждение тому - майская премьера спектакля "Любовь и танец". Постановщик - Алексей Зыков, талантливый хореограф, актер...

ЕСТЬ люди чья внутренняя сущность угадывается с первого взгляда. Не нужно быть тонким психологом, чтобы, взглянув на Зыкова, сказать, что перед вами человек, излучающий добро. Выше среднего роста, сухощавый, на голове романтический беспорядок пепельных волос, удивительно открытый и по-детски доверчивый взгляд серо-голубых глаз. Прибавьте к этому совершенно обезоруживающую своей мягкостью манеру говорить, ненавязчивое обаяние и твердое убеждение в том, что все проблемы можно решить путем простых человеческих переговоров. Эта вера в силу общения и компромисса, сочетается в нем со стремлением "убежать" от людей, от человеческой грубости, хамства, жестокости... Его крепость - это дом, семья и театр. Жизненные принципы - любовь и танец. Глядя на его легкий и светлый образ как на сцене, так и в жизни, вспоминается почему-то Маленький Принц Экзюпери. И еще кажется, что все ему удается легко.
На самом деле Зыков, как весь театр, - трудяга. Сегодня его работа - танцы и пластика во всех спектаклях Драмы. Роли в постановках "Ночь в библиотеке" и "Сплендидс", преподавательская работа на театральном факультете... А вначале был Пятигорск, танцевальная школа при музыкальном театре, потом театральный факультет Саратовской консерватории (курс Р.И.Беляковой), затем неудавшаяся актерская карьера у Дзекуна, работа учителем ритмики в школе, учеба в Штатах, возвращение в Драму уже в качестве хореографа...
"ЛЮБОВЬ и танец", по определению автора, - спектакль-концерт. Действительно, в нем нет единого сюжета, и следующие друг за другом танцы никак не связаны событийно. Их объединяет другое - идея, выраженная в заглавии. Любовь - как основа человеческих отношений, многоликость которых бесконечна. Любовь - поединок душ, тел, плотская радость и горе, желание обладать и отвергать, часто слепое и безответное стремление найти счастье... Простые гармоничные отношения, растворившиеся в звуках первобытных мелодий; смертельная, испепеляющая страсть в обжигающих испанских ритмах или водоворот чувств, которому невозможно противиться, кружащий людей под торопливые аккорды французского аккордеона... Каждый из танцев спектакля являет нам свои неповторимые лики любви... Или нелюбви, когда, механически- задорно двигаясь под звуки хита Мадонны, толпа подростков в наушниках олицетворяет одиночество, разобщенность и индивидуализм, исключающий любовь к другому. Органичны в структуре спектакля и замечательны по своему стилю и исполнению жанровые зарисовки: сатирическая "После бара" или реалистическая "Семейная фотография".
ТВОРЧЕСКАЯ ПОДПИТКА ЗА СВОЙ СЧЕТ
Техника, хореография, "партитура" танцев, логика спектакля - все говорит о том, что его автор - мастер. Однако для того, чтобы развиваться, любому художнику необходима "творческая подпитка" - посещение спектаклей, школ, мастер-классов. Осуществить это сегодня трудно не только с финансовой точки зрения (в творческую командировку можно отправиться только за свой счет), но и с административной. Так, приложив огромные усилия для того, чтобы попасть на цикл занятий танца, который проводили американцы в Москве, Зыков узнал, что приглашения (заметьте, бесплатные!) американцы присылали и в Саратов, только до Драмы они почему-то не дошли. Несмотря на трудности, Зыков полон творческих идей. Сегодня он мечтает о том, чтобы поставить спектакль на музыку Генделя или по пьесе Клейста...
Не будем раскрывать его творческих секретов, а пожелаем вдохновения и успехов.

Ольга ТРИНИТАТСКАЯ, Аргументы и факты 05.01

автограф для артклуба

© 2001-2008 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)