й МЕАМЛЕ

Самоубийца

Н.Эрдман

 

Рецензии

Театр продолжается

Спектакль по пьесе Н.Эрдмана "Самоубийца" - не последняя премьера Театра русской комедии, но поговорить сегодня хочется именно о нем. Театр был создан пять лет назад как студия. Возглавила его Елена Кокушкина. Ныне театр стал государственным, Е.А.Кокушкина - его художественным руководителем, и большая часть спектаклей поставлена ею.
Проблемы, поднятые в драматургическом материале, могут быть воплощены на сцене разными способами. Путь работы с авторским материалом, избранный Театром русской комедии, достоин уважения. Тут нет халтуры, нет дешевых приемов, сориентированных на массового, не очень развитого зрителя. Работая над "Самоубийцей", театр не стремился "сделать нам красиво" лишь бы на спектакль пошла публика. Нет в спектакле ни танцевальных вставок, ни куплетов-прибауток, ни оголенных девиц, чем сейчас так изобилуют постановки многих театров в погоне за дешевым успехом. Ориентир данного спектакля нацелен на того зрителя, который в театр приходит думать, трудиться, вникать в тонкости и нюансы. Понять и вскрыть суть замысла автора, донести поднятую им тему - вот чем озабочен театр. А тема спектакля "Самоубийца" (даже если ее сильно упростить) - проблема мятущейся души, одиночества, неустроенности, тоски по счастью и забалтывания этих человеческих проблем всегда равнодушного к этому общества.
Театр, вслед за автором, повествует о том, что люди не могут не только осуществить - даже осознать своих устремлений иногда не в состоянии. Нет в душе гармонии, все изломано, исковеркано. А уж осуществляемое обществом из любви к человеку насильственное приведение его к общественно-полезному счастью вообще исключает потребности отдельного индивида, а стало быть становится абсурдным. Сам Н.Эрдман испытал на собственном опыте все "прелести" коммунистической идеологии и общественного издевательства над своей душой. Судьбаего была очень непростой, творчество под запретом: фамилия его не упоминалась даже в титрах кинофильмов, снятых по его сценариям. А то были замечательные, общенародно любимые кинокомедии. Так что автор, как никто, знал все те проблемы, которые поднял в своей пьесе. Театр, как известно искусство условное. Все происходит "не взаправду", и ощущение реальности происходящего у зрителя возникает лишь тогда, когда режиссером и актерами найдена верная интонация. В спектакле "Самоубийца" именно такая интонация. Актеры играют так азартно и психологически точно, что, при всей условности происходящего, веришь в правдивость чувств и мыслей героев и ужасаешься свершившимся событиям, при всей их обыденности и абсурдности. В чем-то в этом спектакле происходит соединение театра К.Станиславского с театром В.Мейерхольда, что дает очень интересный синтез.
Характер главного героя Семена Семеновича Подсекальникова, созданный актером Константином Тополагой, полон драматизма, трогателен и неоднозначен. Собственно говоря, следует подробно говорить обо всех актерах, занятых в данном спектакле, поскольку это хорошо отлаженный ансамбль, нацеленный на единую задачу: вскрыть действие в соответствии с замыслом драматурга. Какой бы ни был зритель в зале, творческий энтузиазм труппы театра не иссякает никогда, не бывает игры вполнакала. Именно поэтому после спектакля о нем хочется думать, анализировать увиденное. И зритель, приходящий на данный спектакль, воспринимает его очень эмоционально.
Театр русской комедии ведет поиск своего лица, своей эстетики. Он формирует культурный пласт, который усваивается не просто и легко, но требует большой внутренней работы и от актера, и от зрителя. Все это настраивает на оптимистический лад и предполагает серьезное отношение к посикам театра. Жизнь идет. Театр продолжается.

Наталья Каравайкина, "Рампа", ноябрь, 2003 года

Застрелиться ради...

16 ноября в Театре русской комедии состоится официальная премьера спектакля "Самоубийца" Эрдмана. Она приурочена к дню рождения автора, но зрители смогли увидеть этот спектакль уже в конце октября.

"Самоубийца" - не однозначно комедия, это и пародия на советское время и людей того времени, это и фарс, есть и трагедийный оттенок. В ней не осталось настоящих людей, а лишь карикатуры на те или иные типы. Может быть, только главный герой Семен Семенович Подсекальников еще живой человек. Остальные - это карикатуры. Аристарх Доминикович Гранд-Скубик - образ интеллигенции двадцатых годов, которые недовольны своим положением, хотят большего и взывают к корням. Курьер Егорушка - лишь рупор бессмысленных лозунгов, который не понимает всей нелепости. Писатель, который пишет по моде, и священник, который не верит в Бога, а мясник, утверждающий, что торговля и искусство равны: торговля есть искусство, а искусство - это торговля. Все они лишь роботы, которые и двигаются и говорят соответственно. Каждый запрограммирован на что-то одно, которое показывает самую суть.
И вся эта толпа крутится вокруг Семена Семеновича Подсекальникова, который разочаровался в жизни и решил застрелиться. И здесь все наши герои понимают, что смерть Подсекальникова может устроить их дела. Смерть может помочь им. Только вот желающих купить эту смерть слишком много. Каждый из "покупателей" пишет предсмертную записку, в которой указано из-за чего застрелился Семен Семенович. "Ради любви! Ради погибающей интеллигенции! Ради высоких идеалов! Ради свободы писателей! Недоволен беспраным положением курьеров!" - кричат записки. Семен Семенович чувствует себя героем. Теперь он может все, даже позвонить самому главному в Кремле и сказать ему что-нибудь нецензурное.
Как давно это было, то, о чем написал автор, и тем более удивительно, что это злободневно и сейчас. В этом сила настоящего. Как говорил сам автор: "Я пишу - на века!" И он оказался прав. И сейчас спекулируют на трагедии, на смерти человека. Только вот масштабы стали неизмеримо больше. В наше время одной смерти мало, слишком много желающих нажиться за чужой счет. А лозунги того времени кажутся нам смешными и нелепыми. "Скоро не будет человека, а будут массы", - утверждает Егорушка. Мы смеемся над этим утверждением, но стоит задуматься: "Не стали ли мы этой самой безликой массой, о которой говорил курьер Егорушка?"

Елена Рышкова

Русская комедия: аукцион продолжается

"Алло, это Кремль? Я Маркса читал, и он мне не понравился", - эти слова могли бы звучать со сцены семь десятилетий, но россияне смогли их услышать по-настоящему только в последние годы. Правда, в 1982 году режиссер Валентин Плучек поставил пьесу Николая Эрдмана "Самоубийца" в Театре сатиры, но предварительно текст был тщательно "отредактирован" Сергеем Михалковым. К 100-летию Николая Эрдмана пьеса была поставлена в столичном "Театре на Юго-Западе", увидели ее и саратовцы: "Самоубийца" Николая Эрдмана - премьера Театра русской комедии (главный режиссер театра Елена Макрушина).

В двадцатые годы прошлого века Мейерхольд говорил, что комедийный дар Николая Эрдмана не ниже, чем у Мольера, а Станиславский, прочитав пьесу "Самоубийца", воскликнул: "Гоголь, Гоголь!" Николай Эрдман работал в ту же эпоху, что и Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Михаил Булгаков, Андрей Платонов, - и вместе с ними. Но его отобрали у нас, а у самого Эрдмана отобрали возможность делать то, что он умел и любил - драматургию. Николай Эрдман был арестован во время съемок фильма "Веселые ребята" в 1933 году. А вскоре была запрещена его пьеса "Мандат", поставленная Мейерхольдом в его театре в 1925 году и прошедшая более 350 раз. В мае 1932 года Мейерхольд начал репетировать "Самоубийцу", в декабре 1931 года за постановку брался Станиславский во МХАТе, но все разбилось о слова, произнесенные в самом главном кремлевском кабинете: "Она пустовата и вредна!"
Автор "Мандата" и "Самоубийцы", сценарист "Веселых ребят", "Волги-Волги", чье имя было вычеркнуто из титров, отправился по этапу в Красноярский край, в Енисейск.
—С Саратовом в биографии Эрдмана связан момент, можно сказать, переломный, - говорит директор Саратовского Театра русской комедии Дмитрий Козинцев.
В октябре 1941 года МХАТ был эвакуирован в Саратов. Как позже вспоминал актер Борис Ливанов, уже зимой он как-то раз оказался на железнодорожной станции "Саратов-2". Из вагонов выгружали заключенных. И Ливанов в толпе узнал двоих - Эрдмана и писателя Вольпина, репрессированного в 30-е годы. Оба были больны. Эрдмана и Вольпина удалось "украсть", пешком все вместе добирались до гостиницы "Европа", где разместились мхатовцы.
Иван Москвин, в те годы - главный режиссер МХАТа, сообщил о том, что Эрдман болен и отправлен в больницу, начальнику гарнизона, затем, после нескольких "настоятельных" звонков и просьб мхатовцев, Николай Эрдман в Саратове же был реабилитирован. А уже в январе 1942 года его направили работать (или служить?) в ансамбль песни и пляски НКВД. И до 1949 года Николай Эрдман участвовал в создании шоу на тему "Жить стало лучше, жить стало веселей". До самой своей смерти в 1970 году пьес, подобных "Мандату" и "Самоубийце", он больше не писал.
В Саратовском Театре русской комедии своим предназначением и долгом считают дать возможность зрителю взглянуть со стороны на себя и на действительность. И в этом стремлении "Самоубийца" Николая Эрдмана - как раз то, что требуется. Общество, казалось бы, уже давно живет в совершенно другой эпохе, но в галерее действующих лиц и образов, созданных Театром русской комедии, карикатурных и гротескных, оживает главный принцип нашего времени, когда все абсолютно оценивается с позиции купли-продажи.
Ну никому не нужен Семен Семенович Подсекальников - ровно до тех пор, пока он не решает покончить жизнь самоубийством. И не то даже, что решает, а так, в сердцах, предполагает. И вдруг оказывается, что смерть его нужна очень многим. Оказывается, его кончина - это ходовой товар, который можно продать. Только умирать уже не хочется. Но сила идеи, сила идеологии, рожденной стараниями доброхотов, такова, что один из героев пьесы - фанатично преданный социализму курьер Егорушка не может отказать себе в удовольствии умереть так, как уговаривают это сделать Подсекальникова. А сам Семен Семенович только за полчаса до предполагаемого самоубийства, наконец, понимает, что вот именно сейчас он и живет, потому что можно все, даже снять телефонную трубку и позвонить "туда", - ведь все равно умирать. Вот тогда-то и звучит знаменитое: "Алло, это Кремль?.."
В зрительном зале саратовского Театра русской комедии - студенческая молодежь, школьники, люди зрелого возраста. Немного непривычен сам театр - без традиционного антуража - "вешалки", программок. В зрительном зале отчаянно холодно, и народ не снимает шуб и шапок. В общем, похоже на эпоху военного коммунизма, когда за вход в "очаг культуры" отдавали полено для растопки печи. В ДК "Саратовстекло" тоже вроде этого, плюс затопленные туалеты, разудалые пьяные вопли из находящегося здесь же кафе... Не так давно на втором этаже здания прорвало трубы, и поток воды безнадежно испортил театральный архив, имущество, документы. В общем, за русской комедией далеко ходить не надо. Надо только прийти в театр.

"Саратовские вести" N 10 (2972), 21.01.2003, Елена СТОЛЯРОВА

Мастер высокой комедии

(К 100-летию со дня рождения Николая Эрдмана)

Николай Робертович Эрдман (1900 - 1970) - русский драматург, продолжатель традиций Н. В. Гоголя и А. В. Сухово-Кобылина, стоял у истоков создания Театра сатиры. В своих пьесах в гротескно-сатирической манере изображал индивидуализм, воинствующее хамство в антимещанских пьесах "Мандат" (1925), "Самоубийца" (опубликована в 1987 г.). Триумф "Мандата" в 1925 году в постановке Вс. Мейерхольда послужил рождению новой театральной звезды - Эраста Гарина, но не привел к публикации пьесы. После запрещения "Самоубийцы" как к постановке, так и к печати Н. Эрдмана то арестовывали, то ссылали, то освобождали. Имя его изымалось из титров кинофильмов, поставленных по его сценариям, а многие из них вошли в золотой фонд советского искусства, были отмечены Государственными премиями: "Веселые ребята", "Актриса", "Смелые люди", "Здравствуй, Москва!" и другие.

"В 30-е годы прошлого века на пьесу Николая Эрдмана "Самоубийца" Мейерхольд объявлял "соцсоревнование" трем знаменитым московским театрам: МХАТу, театру имени Вахтангова и ГосТИМу. Но тогда "победителями" стали цензоры, запретившие пьесу. Теперь вызов великого режиссера принял и саратовский Театр русской комедии, видимо, опасаясь, что цензура может, словно птица Феникс, возродиться из пепла. Причем театр торопился настолько, что спектакль был дан еще до официальной премьеры, назначенной на 16 ноября - день рождения автора". (Анастасия Гулина, "Смерть на аукционе", "Богатей", 31.10.02 г.)

"Пьеса ("Самоубийца") - прежде всего об отношениях власти и человека, о свободе личности, какой бы неприглядной мы эту личность ни находили. Это - бунт "маленького" человека против колоссального механизма подавления, нивелировки, уничтожения животворных возможностей человека". (Е. И. Стрельцова "Великое унижение").

Гостем премьеры спектакля "Самоубийца" в Театре русской комедии была Е. И. Стрельцова, искусствовед, автор книги о Н. Эрдмане "Великое унижение". После спектакля в разговоре с труппой она высказала мысль, что постановка пьесы такого уровня сложности, не имеющей настоящей сценической истории в России, - важный этап в жизни театра, своего рода творческий подвиг. Взяв сложнейшую для постановки пьесу (режиссер - Е. А. Макрушина), театр ответил, по ее мнению, на важный вопрос: зачем он взял ее сегодня в работу? Ответ был дан без упрощения, с уважением к авторскому замыслу. Театру удалось открыть "зазеркалье" пьесы, заинтересовавшись не столько отношениями человека и государства, сколько философским пластом комедии, проблемами жизни и смерти. И отсюда режиссерское решение сценического пространства: не бытовое, а метафорическое, прочитывающееся зрителем в результате движения образа тьмы: как пространство безыдеальное, как образ человеческой слепоты.

"Если вдуматься, выходит всякое самоубийство есть организованное, преднамеренное убийство. Существует самоубийца - ищи убийцу или убийц. В эрдмановской пьесе именно такая концепция. Её-то и разгадали Каганович и компания (комиссия, принимавшая в театре Вс. Мейерхольда постановку "Самоубийцы" - прим. редакции). Её-то и испугались. И не могли не отомстить художнику. Запрещением "Самоубийцы" Эрдман был глубоко унижен... Унижение слова не проходит даром" (Е. И. Стрельцова "Великое унижение").

Среди актерских работ в спектакле Елена Ивановна отметила К. Тополагу (Подсекальников), Е. Смирнову (Мария Подсекальникова), А. Новохатского (Гранд-с Кубик) и Е. Пузанову (Клеопатра Максимовна).

"Рампа" Тамара КИЩЕНКО

© 2003 Виртуальный Артистический Клуб (VAC)